Не физически.

И уж точно не в умственном отношении.

На самом деле, он был настолько подавлен, что я даже не мог представить себе, что сейчас он еще более недосягаем, чем был, когда пропал.

– Не беспокойся об этом, - сказал Реми, и улыбка исчезла с его лица.
– Они превратили меня в наркомана, а не в психа.

Я знал, кто такие «они».

Люди, похитившие его и заставившие вести жизнь, о которой ни один ребенок не должен был даже знать, не говоря уже о том, чтобы столкнуться с ней лицом к лицу.

Подтверждение того, что он действительно был наркоманом, заставило что-то сжаться у меня в груди. Мой детектив нашел доказательства того, что Реми проходил метадоновую программу, когда приехал в Сиэтл двумя годами ранее, но мне хотелось верить, что это означало, что его жизнь изменилась к лучшему…

Что, Лука? К л учше му ? Как, блядь , жизнь может стать лучше после такого?

У меня не было ответа на этот вопрос.

– Значит, Джо - твой куратор, - сказал я, вставая. Я заметил, что Реми слегка напрягся, но в остальном он никак не отреагировал.

– Был, - поправил Реми.
– Полгода назад у него был передоз.
– Реми скрестил руки на груди.
– Он не употреблял двенадцать лет. Потом от него ушла жена, и он отправился на поиски своего старого друга… говорят, не нужно много усилий, чтобы заставить тебя захотеть взяться за иглу, - небрежно добавил он.

Как будто все было предрешено.

– Это может быть что-то такое же простое, как запах, который напоминает вам о комнате, в которой вы когда-то ловили кайф... или кто-то, похожий на вашего дилера... или что-то из вашего прошлого, что напоминает вам о том, насколько хреновым на самом деле является мир.

Я проигнорировал не слишком тонкий намек.

– А голос?
– спросил я.
– Голос Джо?

На мгновение Реми выглядел действительно виноватым.

– Алекс пришел бы сюда, если бы знал, что я один.

– Они уже были здесь, - сказал я, указывая на дверь за его спиной.
– Я почти ожидал, что мой брат сломает эту чертову штуковину, судя по тому, как Алекс выкрикивал твое имя.

Я не сказал ему, что, по моим расчетам, отель, в котором я остановился, был следующей остановкой Алекса и Вона после квартиры Реми. Мой брат несколько раз писал и звонил мне, но я игнорировал его попытки связаться со мной.

Я направился к Реми. С каждым моим шагом он становился все более напряженным.

Если не считать того, что он был немного худоват, он был красивым мужчиной, и я не узнал в нем того ребенка, каким он был, когда я впервые встретил его. У него были пышные каштановые волосы, в которых пробивались более светлые пряди. Они были небрежно уложены, как будто он был из тех людей, которые часто проводят пальцами по шелковистым локонам и не осознают этого. У него были темно-синие глаза, густые брови, прямой нос и квадратная челюсть с едва заметной щетиной на ней. Но мне было труднее всего отвести взгляд от его рта.

Его губы были нежно-розового оттенка, и не было другого способа описать их, кроме как абсолютно созданные для поцелуев.

Я поднял глаза и увидел, что Реми наблюдает за мной с тем, что можно было назвать только настороженностью.

Он, несомненно, заметил, что я разглядываю его.

– Отличный трюк с голосом, - сказал я.
– Если бы я не смотрел на тебя, меня бы точно одурачил.

– Я хорош в трюках, - сказал Реми, сверля меня жестким взглядом. Должно быть, он заметил мое замешательство, потому что склонил голову набок.
– О, так он тебе не сказал, - тихо произнес Реми.

Я сократил расстояние между мной и Реми, по крайней мере, наполовину, но что-то в том, как он произнес эти последние слова, заставило меня остановиться. Все происходило не так, как я себе представлял. Я просто хотел убедиться, что с Реми все в порядке, и попытаться объяснить, почему я поступил так, как поступил восемь лет назад. Может, мы могли бы…

Что?

Я не мог ответить сам себе. Ну, у меня были ответы, но все они были эгоистичными.

Может, он простит меня, и я перестану слышать его рыдания в своей голове каждый раз, когда закрываю глаза.