19 ЦГАОО Украины. № 70262 ФП / кор. 2033.

20 Одесская исследовательница Лидия Ковальчук обнаружила дело, по которому были расстреляны еще 46 военных. Чрезвычайную тройку составили те же самые исполнители — Быстрых, Брянцев и Степпе. Свой очередной приговор палачи вынесли в Херсоне 20 декабря (см.: Ковальчук Л. Дело белых офицеров, 1920 год // И. В. Дивный. Страницы военного некрополя старой Одессы. Кн. 2. Биограф, справ. К., 2000. С. 154).

ПОСЛЕДНЯЯ ОБИТЕЛЬ. КРЫМ, 1920-1921 ГОДЫ

чередуются с довольно специфическими, якобы выявлявшими идеологические установки попавших в плен (отношение к Врангелю, вмешательству западных держав и т. п.). Пленные относились к этим вопросам, вероятно, с полным доверием и ответственностью, полагая, что их позиция, содержание их ответов имеют какое-то значение и сыграют некую роль, когда будет решаться их судьба (будет рассматриваться дело, хотя, собственно, “дела” то и не было). Рассчитывая на возможное освобождение, кто-то старался, предъявлял (а их — подшивали) различные документы, например свидетельство, выданное

А. И. Куссабе-Валеничу из “Особой врачебной комиссии” (арк. 81), свидетельства, что С. М. Молчанов “одержим хроническим катарром дыхательных путей” (арк. 16), а А. П. Соев “состоял на службе въ Евпаторийском хирургическом лазарете Красного Креста” (арк. 23). Тем “определеннее" 49-летний барон Г. Фитингоф-Шель возлагал надежды на свидетельство, выписанное ему на бланке Штаба латышской стрелковой дивизии 17 ноября 1920 года: “Дано сие штаб-ротм.[цстру] Фитинкоеу (sic) в том, что он от регистрации и заключения в концентрационный лагерь распоряжением Начальника Штаба как отставной до особого распоряжения освобожден. Заведы-вающий Разведкой <подпись>”19.

21 Там же. Л. 216.

Такие нюансы давали надежду на освобождение, парализовали волю. Люди, прошедшие мировую войну, не взбунтовались, не восстали. Вероятно, до самого момента расстрела они еще на что-то надеялись и не понимали, о чем идет речь. Расстреляны были они все.

Житель Севастополя археолог Е. Веймарн (1905—1990) вспоминал, как Красная армия захватила город в середине ноября 1920 г. Для регистрации и якобы последующего “трудоустройства” офицерам предложили прийти на городской стадион. Когда они собрались, их окружили, группами вывезли за городскую черту и всех расстреляли20.

По требованию Белы Куна и Р. Землячки была организована чрезвычайка — КрымЧК во главе со Станиславом Реденсом (1892— 1940)21, впоследствии возглавившим ГПУ УССР, и начальником оперативного отдела Я. П. Бизгалом. Комендантом КрымЧК был назначен некто И. Д. Папанин, окончивший свою карьеру пребыванием в психиатрической лечебнице. В наградном списке начальника Особого отдела Южного фронта Е. Г. Евдокимова, представленного к ордену Боевого Красного Знамени, отмечалось: “Во время раз-

'Ш Л»

грома армии ген. Врангеля в Крыму тов. Евдокимов с экспедицией очистил Крымский полуостров от оставшихся там для подполья белых офицеров и контрразведчиков, изъяв до 30 губернаторов, 50 генералов, более 300 полковников, столько же контрразведчиков и в общем до 12 тыс. белого элемента, чем предупредил возможность появления в Крыму белых банд”22. Лев Каменев называл это “революционным освобождением человечества от всей гнили, мерзости и хлама, которые оно в себе накопило”23.

Как рассказывал С. П. Мельгу-нов, крымский погром вызвал даже специальную ревизию ВЦИКа, во время которой были допрошены коменданты отдельных городов. В свое оправдание они предъявляли телеграмму упомянутых выше Белы Куна24 и Розалии Самойловой, содержавшую приказ немедленно расстрелять зарегистрированных офицеров и военных чиновников25. Мельгунов использовал в качестве источника публикации эмигрантской прессы. В частности, 26 июля 1921 г. собственный корреспондент парижских “Последних новостей” из Константинополя сообщал: “Прибывшая в Севастополь “Чрезвычайная следственная комиссия" для расследования дела о массовых расстрелах офицеров в ноябре прошлого года установила, что единственным (главным? — С. Б.) виновником расстрелов является бывший крымский диктатор Бела Кун. Он разослал во все города Крыма циркулярную телеграмму, предписывающую местным властям “расстрелять всех офицеров, служивших у Деникина и Врангеля и во время германской кампании”. Ответственность за точное выполнение приказа Бела Кун возложил на комендантов городов, которые по мере сил и оправдали доверие диктато-

27 Мельгунов С. П. Красный террор в России, 1918-1923. МСП “PUICO”, “PS”. С. 66. В марте 1921 г. “за особые труды” Землячка получила орден Красного Знамени. В 1963 г. ее именем была названа Большая железнодорожная улица Киева. См.: Сарбсй В. Славка більшовичка / / Молода гвардія. 1976. 7 квіт.; Вулиці Киева. К., 1995. С. 82-83.

28 Виновник ноябрьских расстрелов / / Последние новости. Париж, 1921. 28 июля. № 392. С. 3.

Нелишне напомнить здесь резолюцию первой Всеукраинской конференции “Реввоентрибуналов” по докладу председателя “Реввоентри-бунала ВСУ" (22—25 февраля 1921): “Отменой расстрела в январе 1920 года Советская власть показала всему миру, что смертная казнь не связана с существом диктатуры пролетариата и что этой чрезвычайной мерой репрессии трудящиеся вынуждены пользоваться как средством борьбы, посколько (sic) к этому вынуждает сама буржуазия”26. (Речь идет о постановлении Совнаркома РСФСР от 19января 1920 года27.) Не лишено интереса, что 2 февраля 1920 г. Всеукрревком (подписи Петровского, Затонского, Гринько и др.) принял решение, в отличие от РСФСР, все-таки не останавливаться “ни перед какими мерами, вплоть до применения системы красного террора”28. Вскоре отменили соответствующее решение и в России. Лацис писал: “Но мы снова заявляем, что как только нам удастся окончательно сократить вражеские шайки, мы снова откажемся от применения расстрела, если только контр-революционеры нас снова к этому не вынудят (sic)”29. Упомянутое постановление не распространялось также на зону боевых действий.