Лязгнуло. Дверь отворилась и тип завалил в камеру.

— Гом, варава! Кубаро гомо!

Мужик чуть не с разбегу засадил сапогом в рёбра. Дикая боль скрутила Артура. А удар свалил на бок.

— Ларудэ, — процедил мужик.

Он что-то ещё сказал. Потом пнул в ногу, плюнул и вышел. Лязгнул замок. На нарах в этот момент обменялись негромкими фразами. Артур же снова сел. На том же самом месте. Разве что одну ногу согнул в колене. И потирал бедро, в которое пришёлся удар.

«Гом, похоже, это „иди“. А хус — „ко мне“ или „сюда“. Кубаро — это как есть какое-то обзывательство. Универсальное».

И тут вдруг пришло веселье. Вот так, внезапно.

«В отрицалово, похоже, пошли? Забавно».

На улыбку Артура с нар донёсся негромкий комментарий.

Проснулся Артур от пинка. Но не сильного. И пнули его в ступню.

— Кибус, — мрачно сказал мужик, стоявший рядом.

И мотнул головой в сторону двери. Артур же сам уже учуял запах съестного.

«Кибус — это, видимо, еда или пайка», — отметил он себе.

Разносолов не случилось. Опять плошка с типа супом.

— Эй, анга, — рядом присел на корточки один из сокамерников. — Нэк оно, танур?

Артур посмотрел на собеседника. А мужик отпил из плошки. Выразительно поглядел на парня.

— Хм, — произнёс он, сощурившись. — Танур, контино? Син?

«Не понимаю я по вашему нифига». Однако, этот персонаж какие-то выводы сделал, похоже. Раз кивнул и поднялся.

В дальнем конце камеры пошло какое-то обсуждение.

«Интересно», — а Артур снова отметил, что после еды ему стало лучше.

Реально, как будто суп прямо в жилы попал живительной струёй свежести. Прям растекалось по телу нечто приятное.

«Может в супе что-то?»

В камеру зашёл мужчина. Одетый так же, как Артур и остальные, но при этом в чём-то типа сандалей. Плошку у парня он чуть не отобрал, резко дёрнув из рук. У остальных собирал с явным уважением, чуть не кланяясь.

Артур помассировал горло. Попытался извлечь звук. Вышло негромкое сипение. А вот спина не беспокоила вообще, что как раз странно. По идее, после побоев, после лежания на холодном и сидения на камне, у него должно всё отваливаться. Однако, он вообще не чувствует никаких проблем. Не тянет, не ноет. Даже рёбра не болят, а вчера этот бугай засадил в них хорошо.

«И слабость прошла, — парень сжал-разжал кулак. — Чудеса, чудеса».

Или не чудеса. А его просто чем-то траванули. Вот… нетрадиционные. Лязгнула дверь. В камеру зашли трое. В этих кожаных чёрных доспехах.

— Хессе хин, — указал один на Артура.

И тут же последовал удар в ухо. Пока у парня звенело в голове, его подхватили под белы руки и потащили…

… Длинный коридор закончился выходом наружу. Более-менее пришедший в себя Артур увидел прямоугольный двор, земля на котором была утоптана до каменной твёрдости. Вокруг двора здания. А посреди двора столб.

У Артура противно заныло в груди от догадки, зачем его сюда приволокли. А парня подтащили к столбу, сдернули дерюжку, оставив в одних штанишках. А потом чуть не с разбега впечатали в этот столб грудью. Железное клацание и его отпустили. Руки остались в прежнем положении, причём оковы не давали опуститься даже на ладонь.

— Кванта, домран?

— Пропт приум дриаха, — донёсся лениво-снисходительный голос.

— Син, домран.

Сзади сначала что-то хлопнуло по земле. Потом раздался свист. И боль рванула спину! Артур, честно говоря, больше от неожиданности, замычал.

На это донёслись какие-то слова насмешливым тоном. А парень уже слышал ещё свист! И снова обжигающе яркая боль в спине!..

…Очнулся Артур в тот момент, когда по его телу растекался приятный холодок. При этом спина саднила так, словно там всю кожу содрали.

— Эфата, — раздался мелодичный и высокий женский голос.

А вслед за эти Артур услышал негромкий перезвон колокольчиков. В следующее мгновение раздалось клацание… И парень повалился назад. Силы в ногах вообще не осталось. Впрочем, упасть ему не дали. Грубо подхватили под руки. При этом на спину словно соль сыпанули. Но сил даже мычать не осталось. Крик бился лишь в голове.

Путь назад прошёл в тумане. И вот он летит, приземляется на каменный пол.

«Дежавю» — и снова отстранённая удивительно холодная для такой ситуации мысль.

Спина натурально огнём горела.

— Ат лект нэкельде! — чей-то очень довольный голос прозвучал от двери.

Лязганье.

«Камень. Холод»

Артур, ни мгновение не колеблясь, но с трудом перевалился на спину.

«А-а!»

Стало чуть легче. От сидельцев донеслись какие-то слова. Но Артуру теперь было так наплевать… На всё.