Я довольно скептично относилась к его экономическим планам. Неужели люди и впрямь готовы столь щедро платить за постель, что в том хорошего, разве в борделе добра такого мало, девиц, за бутылку да брошку готовых ноги раздвинуть? К семнадцати годам я считала, что знаю об этом не так уж мало — отчим постарался. Меня он и правда почти не трогал, зато заставлял — или убеждал, не так уж велика разница — всесторонне ублажать его самого. Разумеется, между многими «знать» и «уметь» лежала немалая пропасть, но со свойственным юности максимализмом, я была уверена, что вряд ли смогу чему-либо удивиться.

Было бы чему удивляться, сколько раз я присутствовала на собачьих случках!

Одним словом, приближающийся незнакомец был богат. Я успела оценить и трость с каменным набалдашником в виде собачьей головы, и дорогой шёлковый камзол, вышитый золотой нитью, и тонкую кожу высоких сапог, явно подстриженную трезвым цирюльником бородку, внимательный взгляд тёмных глаз. Высокий и стройный, хотя и немолодой, но крепкий и нерасплывшийся. Густые слегка волнистые пряди волос — точь в точь цвета Сомерсетовой шерсти.

Мужчина изучил меня с ног до головы — длинные волосы убраны под шляпку, брючный костюм для верховой езды потёртый и тесный в груди — и хмыкнул.

— Ты, что ли, Лихаэрова дочка?

— Падчерица, — коротко ответила я, для верности кладя руку на пёсью холку. — Гойдел Корин в отъезде, господин, завтра вернётся.

— Завтра меня не устроит.

— Если что по собакам нужно, так я могу помочь, — неуверенно ответила я. Это была правда — не я ли сопровождала отчима везде и всюду? И роды принять, и рану зашить, и командам выучить, и молодняк показать — разве что топить щенков я так и не научилась.

— Ну, помоги, что ли, — снова хмыкнул посетитель. — Как звать-то тебя, помощница?

— Римия, — и какое ему дело до моего имени? Я двинулась в сторону новой утеплённой псарни, отчаянно пытаясь вспомнить, кого из щенков трёх новых помётов отчим уже пристроил. Клиент платёжеспособный, грех упустить, но ведь и обязательства перед прочими — не ветер, а камень. Мерс побежал за мной.

— И сколько тебе лет, Рими?

— Семнадцать.

— Так Корин твой опекун? А где твои родители? Чем они занимались?

Он на щенков посмотреть пришёл или про меня языком почесать, в конце-то концов?..

Я отвечала коротко, стараясь побыстрей отвязаться от пустой болтовни и глупых расспросов. А ещё говорят, будто бабы болтливы. После вопроса, а училась ли я школе, не сдержалась и огрызнулась: нет, мол, грамоте да счёту не обучена, только на псарне и живу с детства.

Так и не представившийся гость улыбнулся в бородку:

— Какая жалость! Я высшую школу закончил, когда тебя ещё и на свете не было, а тут мне приятель задачку загадал, так вот решить не могу. Думал, кто бы свежим взглядом посмотрел, да ладно, придётся самому подумать.

Я повернулась к нему.

…если я что и любила, кроме собак, конечно, так это решать задачки и головоломки. Лорд Лихаэр знал о моём пристрастии к цифрам, примерам и ребусам, и выдавал их, как иным конфеты — за хорошее поведение.

— Что за задачка?

— Так ты ж неграмотная, — незнакомец ловко передразнил мои интонации, но тут же продолжил. — Да вот какая. На охоте псица гонит зайца. Через сколько прыжков она его настигнет, если первоначально их разделяет расстояние в полторы сотни шагов, заяц с каждым прыжком удаляется от собаки на семь шагов, а собака бежит быстрее зайца и с каждым прыжком приближается к нему на девять шагов?

— Семьдесят пять? — чуть разочарованно ответила я, задачка показалась мне слишком лёгкой. Вместо ответа незнакомец протянул руку и ловко стянул с меня шляпку. Волосы волной скатились до пояса.

— Верно, врушка Римия, — тихо произнёс он. — Ты действительно неглупая девочка.

Мне стало неловко за незаслуженный комплимент, а ещё потому, что потенциальный покупатель продолжал смотреть мне в лицо — не так, как пялились мутные приятели лорда Лихаэра, а напротив — кристально ясно и очень спокойно.

— Ну, так мы щенков-то пойдём смотреть или как? — буркнула я.

— Идём, — вздохнул он, словно уступая детскому капризу. — Покажи мне всё, всё, что у тебя есть, Римия.

Если бы я только знала тогда, насколько непредсказуема бывает жизнь. Но всё с той же самонадеянной наивностью юности и уверенностью, что смерть никогда не коснётся моей жизни напрямую, я полагала, что продумала всё.

В тот самый первый день нашего знакомства лорд Содель взял пару лучших щенков, не особо, впрочем, к ним приглядевшись, деньги отсчитал так же, не глядя, и уехал, оставив меня в состоянии какого-то смутного сожаления. Он не распускал руки, как отчим и его дружки, был со мной учтив и любезен, рассказал о том, какая большая библиотека в его замке, поразился тому, как быстро я складываю и умножаю в уме ломаные числа, одним словом, произвёл наилучшее впечатление — хотя, по большому счёту, мне и сравнивать было не с кем. Я задумалась о том, как много ещё встретится на моём пути подобных обходительных и образованных благородных людей. По всему выходило, что шансов на это мало, куда вероятнее видеть вокруг тот сброд, с которым имел дело гойдел Лихаэр.