Мне в левый бок прилетает очередь из автомата, я сразу же применяю рывок и фиксирую, что «бензобак» опасно близок к исчерпанию.

Оказываюсь рядом со стрелявшим боевиком и смахиваю ему голову профовским мечом.

Никто из обороняющихся не сдаётся, потому что тут принято лишь два исхода для пленников — рабство или смерть. И никогда заранее не знаешь, что окажется хуже.

Вокруг продолжается бой, впрочем, как и в северо-восточной части крепости. Но оттуда до сих пор доносится грохот танковых орудий.

Наша бронетехника, кстати, уже заехала в тыл вражеской и стреляет, преимущественно, она — один М60 уже горит и из него пытаются выбраться члены экипажа.

Фазан сцепился в рукопашной схватке с вражеским КДшником, использующим защитную способность. Он бронирован чем-то вроде очень толстого слоя ороговевшей кожи, неуязвимого для пуль, но у Фазана есть план.

В ходе жестокого обмена ударами холодным оружием, Фазан сумел извернуться и воткнуть в кисть левой руки противника стилет из иглы Ёжика. Теперь нужно лишь ждать, пока токсин подействует…

Бубен держится поодаль и постреливает из СВД, по целям, видимым только ему — его основная способность позволяет обнаруживать цели даже сквозь препятствия. Только что он, например, дал серию из пяти выстрелов по кирпичной стене школы. Видимо, попал, так как дальше он начал стрелять по целям за пределами моей видимости.

Вижу Сергея и Зафар, коллективно забивающих вражескую КДшницу — она была вооружена двумя пистолетами-пулемётами, лежащими сейчас на асфальте. Она лежит рядом с оружием и пытается закрыть руками и ногами уязвимые места, а Сергей и Зафар дубасят её двумя длинными ломами. У ашхабадцев так сложилось, что они предпочитают ломы вместо всяких мачете и мечей.

Появилась мысль, что надо зайти в школу, но я всё обдумал и не стал — основная масса боевиков снаружи, а вражеские КДшники почти кончились. Мы уже победили, поэтому осталось лишь добить выживших.

Мне уже ничего не хотелось, так как на меня накатила неожиданная апатия, поэтому я подошёл к силящемуся встать Отцу-молодцу и присел рядом с ним на правое колено.

— Куни… — нежно шепнул я ему, погладив его по голове.

— Биляд! — выкрикнул он. — Сукабиляд! Мамаибал!

— О-о-о, а ты знаток высокой культуры! — воскликнул я удивлённо. — Дота или Контер-Страйк?

— Сука! Биляд! — проревел он яростно. — Ибал!

— Понятно… — произнёс я и вытащил из ножен бытовой нож.

Снимаю с него кольчугу и начинаю приводить его в удобоваримое состояние: перерезаю сухожилия на руках и ногах, из-за чего он вопит как, кхм-кхм, резаный. Закончив с этим, вытаскиваю из кармана его брюк телефон.

— О, а вот это интересно… — сказал я, разблокировав телефон его еблищем.

В качестве фона на экране изображена чья-то волосатая пизда крупным планом.

— Больной какой-то… — произнёс я и открыл галерею.

Включаю самое последнее видео и мне, с первых же секунд, становится ясно, что это бы точно понравилось Щеке — Отец-молодец снимает себя, лежащего на софе и курящего кальян. Он опускает камеру и показывает женщину, которая делает ему минет.

— Жил своей лучшей жизнью, да? — спросил я у Отца-молодца, показав ему видео.

В ответ он плюнул в меня, но не попал.

Убивать его нежелательно, так как он нужен нам, чтобы узнать интересные подробности о местных раскладах. Я почти на 100% уверен, что он тут такой не один и будет очень хорошо узнать о других таких «фабриках КДшников».

Бой, в конце концов, полностью стих.

— Собирайте их снарягу и оружие! — приказал я. — Бубен, на крышу и паси окрестности!

Члены моей группы начали сбор оружия и снаряги — вокруг очень много трупов и может быть, мы положили абсолютно всех, но лучше перестраховаться и не оставлять оружие бесхозным.

Я расстелил брезент, вытащенный из рюкзака, и указал его в качестве места для складывания трофеев. Сразу начала формироваться горка.

— Бубен, какие новости? — спросил я.

— Вокруг никого! — ответил он. — Внутри бабы сидят тихо! Не вижу среди них никого с оружием!

Его способность позволяет рассмотреть мельчайшие подробности экипировки и даже содержимого подсумков на теле человека, а сам человек не почувствует нихрена. Он наш Павел Глоба — экстрасенс, но не скамер, а реальный.

— Всё тихо? — спросил подошедший Ронин.

— Да, всё спокойно, — ответил я. — Бубен доложил, что вокруг ни души, а бабы в здании.

— Нужно организовать их эвакуацию, — произнёс Ронин. — Бери понимающего местный язык и заходи.