Чередуя бег по улицам с движением по крышам, она искала одного человека — высокую фигуру в доспехах генерала. Тревога за отца и пьянящий адреналин гнали её вперёд, выжигая все остальные мысли.

У ворот, где бой уже выдохся, она остановилась. Воздух был густым и сладковатым от гари и крови. Горы тел — своих и чужих — сплетались в жуткий узор. Может, он уже здесь, под этой самой грудой? Холодная мысль скользнула в сознание. Колчан почти не чувствовался за спиной, стрел осталось штук десять.

Она развернулась и пошла обратно, навстречу мелькающим в дыму спинам воинов Чу. Никакой жалости к себе, никакого страха. Лишь странное, ясное осознание: вся её жизнь — унижения, домашний арест, навязанная свадьба — была лишь подготовкой к этому финалу. Умереть, не сожалея ни о чём, забрав с собой как можно больше врагов. Это была хорошая судьба. Честная.

Последние стрелы она истратила почти в упор. Скинув пустой колчан, Бу Джо вскинула обоюдоострые ножи. Когда один намертво застрял в ключице солдата, попавшего под руку, а второй, брошенный с проворством змеи, вонзился в глотку лучнику на карнизе, её ладони сомкнулись на рукоятках мечей старшего брата. Тяжёлых, неженских, знакомых до боли в мышцах.

Солдаты Чу, уверенные в победе, не ждали атаки с тыла. Её преимуществом были скорость, выверенность движений и слепая ярость. Она шла, оставляя за собой тела поверженных врагов, но с каждым шагом физические силы ей изменяли все больше и больше. Месяц впроголодь и без тренировок аукнулся свинцовой тяжестью в ногах. Сердце начало колотиться в висках, в глазах плясали чёрные пятна. Дым выедал глаза и обжигал лёгкие.

Она смахивала тыльной стороной руки свои слезы, смешивая их с чужой кровью, стекавшей с клинков. Движения стали экономными, расчётливыми. Ничего лишнего. Взмах — и солдат падал с перерезанным горлом. Ей не страшны были будущие кошмары. Свою девичью постель она уже никогда не увидит.

Левая рука вдруг онемела и предательски ослабла. Бу Джо бросила на неё взгляд — тёмная кровь заливала рукав, пропитывая кожаную обмотку вокруг тонкого запястья. Меч стал выскальзывать из ослабевающих, скользких пальцев.

И тут сквозь пелену дыма и мелькающие фигуры она увидела его. Отца. Он сражался один против троих, его движения были уже медленными, запоздалыми. Он выдыхался. Она рванулась к нему, но в этот миг сзади, из-за спины, к нему подкрался четвёртый. Длинный клинок с глухим хрустом вошёл под лопатку, потом вышел и вошёл снова… и ещё раз. Отец тяжело, будто подкошенный, рухнул лицом в пыль дороги.

Сердце Бу Джо остановилось. Она замерла. Но следующий миг принёс свист меча над её головой. Она инстинктивно отбила удар. «Одно дело сделала — отца нашла. Осталось умереть», — пронеслось в голове, пусто и безразлично.

Недалеко от того места, где пал её отец, сражался высокий воин в чёрно-красных доспехах, играющих в всполохах огня, как чешуя дракона. Рыже-чёрный тигриный меховой воротник и рогатый шлем делали его вид иным, нечеловеческим. Его взгляд скользнул по невысокой фигуре с двумя мечами, движущейся с такой скоростью, что клинки сливались в серебристый вихрь. Вокруг этого вихря его солдаты падали, как спелые колосья.

Тогда воин развернулся и, неспешно, но эффективно продолжая бой, пошёл навстречу загадочному мечнику. Приблизившись, он разглядел усталое, бледное лицо, ноги, готовые подкоситься, но не сломленный дух. Решимость, с которой этот юнец стоял против всех, вызывала невольное уважение.

Бу Джо тоже увидела его — огромную рогатую фигуру, неумолимо идущую к ней сквозь пламя и дым. Время, как тетива лука, замедлилось, натянулось, а потом лопнуло. Темнота пришла мгновенно, гася сознание. Последнее, что осталось в нём: рога, движущиеся прямо на неё, и мысль: «Сам дьявол… лично… пришёл за мной».

Позже ей мерещились отрывки зыбкой реальности: тряска повозки, верёвки, впивающиеся в запястья, невозможность пошевелиться. Но сил не было даже на то, чтобы окончательно проснуться, и она снова и снова проваливалась в небытие.

Около года назад.

Оставалось переночевать на постоялом дворе еще один раз — и она будет дома к концу следующего дня. Шесть месяцев в гостях у тети позади, и Бу Джо не могла не радоваться. Дом был местом, где можно было не притворяться, потому что никому не было до нее дела. Ее более чем устраивало быть предоставленной самой себе. Другой жизни она не знала.

Совсем чуть-чуть и она увидится с отцом. Правда, его навязчивые разговоры о ее необходимом скором замужестве случались все чаще и чаще, но она знала как отваживать женихов. Мужчины предпочитали не связываться с девушкой, которая, глядя на них холодными, почти прозрачными глазами, спокойно заявляла, что убьет их в первую же брачную ночь. И они знали, что она не блефует.

Едва научившись ходить, она встала в строй учеников своего отца — видного придворного, в свободное время обожавшего тренировать мальчишек и парней постарше и в этом ему не было равных. Не осознавая того до конца, девочка, не знавшая материнской ласки, тянулась к единственному родителю, который на нее не обращал особого внимания — и потому не был против ее присутствия на тренировках.