Фулкрум терпит крах, и демоны проникают в мир смертных, рыская в ночи. Никто не в безопасности.
Особенно Соррель. Сирота и изгой, она всю жизнь провела в стенах своей маленькой деревни, подвергаясь гонениям за свои мистические способности. Она хочет выжить… и, возможно, найти место, которое она сможет назвать своим настоящим домом. Но у судьбы другие планы.
Соррель была избрана. Проклята. Она должна пересечь Пустоши, чтобы вернуть корону Королевы и убедить грозную женщину спасти их мир от гибели.
Прекрасно понимая, что она не отважный герой, Соррель заключает опасную сделку с Мерком, мрачным и властным наемником, известным только своей безнравственной профессией.
Сделка? Ночь в его постели, которую она никогда не забудет, в обмен на безопасный проход.
Но у Мерка есть свои секреты, и хотя между ними разгорается страсть, враги подстерегают за каждым углом, а опасность и предательство угрожают на каждом шагу.
***
Эта книга посвящается Дженнифер Л. Арментроут, которая является предводителем для меня и многих других
(Ну а ещё ты мне, правда, нравишься).
ЧАСТЬ 1
ДЕРЕВНЯ ГРИНСВАРД
НАЧАЛО ВСЕГО
Один
Демоны и Побег
— Соррель, куда это ты собралась?
Когда мистер Льюис загородил мне дорогу своим пухлым телом, я съежилась под плащом. Владелец таверны «Перчатка» — это гора с лысой вершиной, его не обойти и не перепрыгнуть, и мимо пройти невозможно, особенно официантке вроде меня. Уставившись на его потертые ботинки, я прячу сумку с лекарствами под складками ткани, что укрывает меня от ноющей головы до подошв изношенной обуви.
— Я должна передать сообщение мельнику…
Взрыв похабного смеха и глухой стук кулаков по столам прерывают мою ложь. В свете фонарей главная дверь таверны всего в двадцати шагах от меня, но лабиринт столов, сколоченных из грубых досок, представляет собой переполненный пейзаж потных, пьяных клиентов и увядших продажных женщин. С работодателем, блокирующим мой выход, я даже не могу добраться до этих препятствий.
— Я убрала почасовые комнаты, — предлагаю я в качестве платы за проход. — И помыла кружки для бармена, мешки с мукой уже занесли…
— А что насчет лестницы? — Он подтягивает пояс своих мешковатых штанов с усилием, как будто выкорчевывает пень. — И простыней.
— Я сняла простыни с веревок и сложила их.
— Тогда лестница. — Когда очередной взрыв хохота раздается в пространстве, мистер Льюис указывает пухлым пальцем за моё плечо. — Ты должна отрабатывать своё жилье и еду. Я не раздаю милостыню.
Он напоминает мне об этом на каждом шагу, и если я лишусь своей работы, у меня нет семьи, нет денег и никаких перспектив.
— Вы очень щедры, мистер Льюис…
— Я слишком щедр. — Он вздыхает, словно недовольный собой. — Ступай за метлой. Не положено быть на улице при полной посадке.
— Но мельнику нужно передать заказ на завтрашнюю муку. Это не займет много времени…
— Он всегда приходит к нам после того, как жена накормит его своей отвратительной жрачкой. Без моего эля его добьёт подагра. Тогда и скажешь.
— Одна нога здесь, другая там…
— Почему ты всё ещё говоришь? И за баром тоже подмети.
Я бросаю взгляд на бармена, вечно сердитого мужчину, который не захочет видеть меня на своей территории.
Под складками плаща я сжимаю сумку в руке.
— Да, мистер Льюис.
Повернувшись, я возвращаюсь в заднюю часть таверны через арку и говорю себе, что у меня останется время добраться до Мар, если быстро справлюсь с обязанностями. Пожилая женщина страдает без того, что я ей даю, особенно в холод и сырость этой бесконечной осени, а сегодня утром у меня не получилось выбраться. Представляя её в гнезде одеял, которое я для неё соорудила, хрупкую, как птичка, я молюсь, чтобы ей было достаточно тепло.
Обходя место под лестницей, где я сплю, я направляюсь к следующему чулану. Засунув сумку в карман, я хватаю за ручку первый попавшийся предмет и поднимаюсь по протёртым ступеням, начиная с самого верха…
Молодой мужчина, что живет у нас, с шумом спускается вниз, натягивая на ходу свой серый жилет. Концы не заправленной рубахи колышутся, а он насвистывает себе под нос, явно пресыщенный плотскими утехами.
— Ты пропустила вот здесь, — насмехается парень, отталкивая меня в сторону.
Он у нас всего неделю, приехал из Просперитуса, Восточного Королевства. Его городские манеры стали предметом провинциального восхищения, и видно, что ему это нравится. Дамы определенно оценили его монеты.
Я задаюсь вопросом, когда он отчалит, чтобы мне не пришлось стирать его простыни.
Поднимаясь наверх, я понимаю, что мистер Льюис жаждет застукать меня за бездельем, и пока я веду метлу от балюстрады к голой стене, не встречается ни пылинки, которую можно было смахнуть на нижнюю ступеньку. Зато достаточно звуков совокуплений. Сдавленные стоны и театральные вздохи доносятся из-за закрытых дверей женских комнат, с каждой ступенью звуки звучат всё тише, от чего мне становится легче.
Саллае Мэй, неофициальная мамка продажных женщин, появляется внизу с клиентом. У неё светлые волосы, которые падают на спину, но за тридцать лет и четыре года тяжелой жизни на лице появились морщины и циничная усмешка на губах и в голосе. Мужчина идет первым, и когда он поднимается, я останавливаюсь и пытаюсь освободить для него место. Хотя я опускаю глаза, я узнаю сапоги. Очень хорошие, с полированными шпорами, сверкают серебром. Это один из сыновей мэра…
— Уберись с дороги, — бросает он в мой адрес.