Глава 1. Пьяница с двумя детьми
Вечерний ветерок резвился над мрачными трущобами, скользил по подворотням, разнося повсюду пыль, играл соломой на крышах ветхих домов. Разогнав стайку мух, он пронесся над кучей мусора рядом с дорогой, где среди отходов лежал человек, покрытый рвотой.
«Почему кружится голова? Ничего не понимаю», — думал мужчина, — «Почему мне так хреново?»
Стараясь подняться ноги, он махал в воздухе непослушными конечностями, барахтался на куче мусора, словно перевернутая черепаха, разбрасывая во все стороны гнилые листья капусты, очистки и просто грязь. От его жалких попыток выбраться из мусорной ловушки черепки разбитых горошков впивались в тело, скрипели друг о друга. С большим трудом ему удалось принять сидячие положение.
— Уф. Устал, — он приподнял руки, пытаясь стряхнуть с них грязь. — Мир вращается? Нет, я пьяный. Довольно сильно. Когда успел?
Переведя дыхание, он встал на четвереньки и, пошатываясь, отполз от кучи мусора на пыльную землистую дорогу. Руки подрагивали и выглядели не слишком надежной опорой. У него возникла идея повернуть лицо на бок, чтобы при падении не удариться прямо лбом. Слюни длинными паутинками стекали вниз, оставляя крохотные лужицы.
«Соберись! Ты ехал на машине… потом … Что потом? Авария», — вспоминал он. — «Черт! Я же должен быть на встрече! Начальник меня с говном съест! Может еще не поздно? Начальник, я иду!»
Собравшись с силами, он попробовал одним рывком вскочить на ноги, но, как одноногий кузнечик, завалился на бок. Щека плюхнулась на землю, подняв облако пыли. Фыркая носом, он лежал в позе выброшенной на берег рыбы, но вскоре уснул, оглашая храпом округу.
Недолгий сон слегка отрезвил его, и на четвереньках он стоял намного увереннее. Несколько попыток спустя ему удалось подняться на ноги и сделать пару шагов на ватных ногах. Подняв глаза от земли, он заметил на дороге двух детей. Точно определить возраст у него никогда не получалось, поэтому он предположил, что им около шести или семи лет. Выглядели они очень худыми, будто их долгое время морили голодом. Грязные лица, растрепанные волосы не позволяли определить пол. Вместо одежды на них висело нечто напоминавшее холщевый мешок с прорезями для рук и головы.
«Какого черта? Куда смотрит полиция? Это же жестокое обращение с детьми!» — его брови сдвинулись. — «Куда я вообще попал? Африка? Нет. Дети больше похожи на азиатов, хотя с примесью европейцев. Да какая к черту разница. Что за дыра?»
По обе стороны улочки, где он очнулся, стояли ряды хлипких построек с соломенной крышей в причудливом древневосточном стиле. По его мнению, как современного человека, настоящие трущобы. Всеми забытые задворки мира.
— Эм… дети, — скрипучим голосом обратился он, — Где это я? Что за место?
— На нашей улице? Дома? — испуганно переглянулись они.
— Не понял. Дома? Нет, нет. Город какой? Страна?
— Город Баохе. С-с-страну мы незнаем. Прости, — дети почему-то тряслись от страха.
— Ничего, — успокаивал он, — Хорошо.
«Название восточное. Возможно китайское. Лучше завтра спрошу в полицейском участке».
Осмотрев себя с ног до головы, он не нашел ни сумки, ни телефона, ничего из привычных вещей, а вместо нормальной одежды на нем мешковато висели чьи-то обноски. Пустые карманы, вытянутые колени на штанах, ничего ценного. Возможно, местные его уже обобрали и терять ему больше нечего, поэтому угрозы своей жизни он не чувствовал.
— Дети, мне бы место переночевать. Не хочу спать на улице. Куда можно пойти?
— Домой? — виновато глядя в землю ответил старший ребенок.
— Ничего не понимаю. Просто покажи, куда идти. Или позовите родителей.
Дети ткнули пальцами на ближайший дом и сами скрылись внутри. Покачиваясь на шатких ногах, он зашел за ними следом. Окинул взглядом убогую обстановку внутри. Дом состоял из одной большой комнаты с очагом посредине, доски пола покрывал толстый слой земли и песка, нанесенного с улицы, под потолком висела паутина, а сквозь дырявую крышу виднелись звезды.
— Мне можно тут остаться? Спасибо. Где ваши родители?
— Вот, — старший ребенок едва не плача показал на него рукой.
— Похоже мы друг друга не понимаем. Меня до сих пор тошнит, болит голова и нет сил разбираться. Я прилягу вот тут. Главное не на улице. Сами пригласили, а теперь боитесь. Мне уйти?
На лицах детей отражалось непонимание и паника, они отрицательно мотали головой. Забившись в дальний угол, маленькие оборванцы прижались друг к другу и не отрывали от него взгляда. В их широко открытых глазах отражался страх.
«Ох. От их странностей еще сильнее разболелась голова. Плевать. Просто лягу и высплюсь. Придут их родители, надеюсь не убьют сразу. Просто нет сил», — он завалился на циновку из соломы и сразу заснул.
Утро принесло не мало сюрпризов, помимо похмелья, жуткой головной боли и жажды. Он обнаружил себя раздетым, на нем остались только примитивного вида трусы, из простыни или тряпки. К его большому стыду, довольно грязные. Мешковатая одежда лежала рядом, постиранная и сухая. У очага в почерневшем от времени деревянном тазике серебрилась вода.