Глава 1
«Вход воспрещен». Буквы на табличке были незнакомые, но смысл жегся в мозгу раскаленной железякой.
— И кому это ты запрещаешь, а? — спросила я у нее. Голос звучал сипло, словно им давно не пользовались. — Конкретно мне?! Вот сейчас висишь и запрещаешь? А если я войду, что ты сделаешь? Вызовешь охрану? Обиженно брякнешься с двери?
Табличка не ответила, чего и следовало ожидать от куска металла со скверным характером. Еще и буквы мигнули, поддразнивая. Уважаю принципиальных противников!
Мы бы еще пободались, но надпись поплыла, будто под толщей мутной воды. За спиной раздались шаги: не осторожные, какими крались бы убийцы в ночи, а тяжелая уверенная поступь.
— Что ты тут делаешь?
Низкий мужской голос с командирской ноткой. Я обернулась, хотя тело слушалось отвратительно. У двери стояла колоритная парочка. Мощный мужлан в белом халате с бычьей шеей, увенчанной головой в белой косынке. Рядом с ним — дородная тетка в аналогичном прикиде. Оба пялились на меня так, словно я танцую на операционном столе, разбрасывая скальпели.
— Очнулась! — взвизгнула она.
Я хотела ответить: «Да что ты говоришь», но отвлеклась на кое-какие ощущения. Босые ступни примерзали к плиточному полу, сквозняк бесцеремонно забирался под подол. Ох, зря я опустила взгляд… На мне была сорочка до колен, прямая, как мешок для муки, без намека на талию.
— А у вас не найдется для меня приличного платья? — поинтересовалась я почти по-светски.
Лица парочки вытянулись от изумления. Видимо, в их картине мира ожившие трупы не просят нарядов. Ну нет так нет. Приличное платье — это, по правде говоря, скучно. Предпочитаю неприличные.
Мужик в белой косынке сделал резкий выпад вперед, я краем глаза уловила блеск тонкой иглы. Попыталась отшатнуться. Мышцы среагировали с задержкой, приказы мозга явно шли до них окольными путями через другую галактику. На мне сомкнулась стальная хватка чужих ручищ, игла вошла в плечо. Хлынул стремительный всепоглощающий холод, темнота радостно напрыгнула и сожрала все, включая табличку.
Сознание возвращалось медленно. Сначала запах. Сухих трав, спиртовой настойки и лечебных снадобий. Потом ощущения. В вене левой руки торчала трубка с иглой, соединенная трубкой с прозрачной колбой. Она крепилась к штативу у изголовья. Радовало, что конечности свободно раскинуты на кровати, а не примотаны ремнями. Стало быть, за буйную пока не держат, уже плюс. Тщательно отштукатуренный потолок, зеленоватые стены, высокое окно с решеткой, за которым угадывался серый день. Классическая больничная палата, одноместная, для привилегированных психов.
Я скосила глаза. Рядом с кроватью, деликатно отодвинув стул на расстояние, исключающее плевок, сидел мужчина. Белый халат на нем был отутюжен на совесть, очки в тонкой золотой оправе гордо сидели на носу. Лет сорок, волосы зачесаны назад, лицо кругловатое и абсолютно непроницаемое.
— Ксара, — произнес он с профессиональным участием, — как ты себя чувствуешь?
Ага. Значит, Ксара. Родная первая буква «К», раскатистое «р»… Мне нравилось. Приятно, когда вселенная посылает такие славные синхронизации.
— Бывало и получше, — призналась я. Голос прорезался, но с болезненной хрипотцой. — А вы кто?
На его лице отразились удивление пополам с озабоченностью. Но, пожалуй, была и капелька научного азарта. Так смотрят на пациента, которого себе спокойно ведешь, ничего не подозревая, а он возьми и выкинь новый симптом.
— Ты меня не помнишь? — уточнил он осторожно.
Я порылась в голове. Пустой, даже стерильной. Ни одного путного воспоминания. Ни имени любимой собачки, ни цвета стен в детской, ни лица матери. Только дверь, табличка и укол. Я покачала этой самой головой, она подло закружилась.
— Ивор Артейн, — представился мужчина, — главный целитель магической академии.
О, магическая академия! Энтузиазма у меня разом прибавилось. Надеюсь, я здесь учусь, а не преподаю на кафедре скучнейших заклинаний или, упаси боги, не работаю в библиотеке, выдавая пыльные гримуары под расписку. Я достала руки из-под одеяла. Кожа гладкая, ни возрастных пятен, ни предательских морщин. Кисти узкие, пальцы длинные. Хорошо. Замечательно!
Ивор Артейн снял очки, протер их платком и водрузил обратно на нос. Воцарившаяся пауза была наполнена его раздумьями, точнее, каким-то внутренним взвешиванием «за» и «против». Наконец он заговорил, и его голос обрел стальные нотки:
— Ксара, я должен задать тебе вопрос. Ты пыталась себя убить?
Это было настолько в лоб, что я почти восхитилась. Итак, я вселилась в тело юного трепетного создания с нездоровыми наклонностями? Отличный стартовый набор: амнезия, больничная сорочка и подозрения в попытке преждевременно закончиться. Губы растянулись в невеселой ухмылке.
— Хрен там, — отрезала я с чувством.
Целитель приподнял бровь. Слово было определенно не из лексикона благовоспитанных дев, которыми по идее должны быть студентки академии. Но я и не благовоспитанная барышня.