--
Это полноценная выкладка, обновления каждый день.
Вчера он был майором МЧС и первоклассным кризис-менеджером, привыкшим укрощать хаос техногенных катастроф. Сегодня он — Луций, бесправный новобранец вспомогательной когорты Солнечного Империума.
Этот мир напоминает Древний Рим эпохи расцвета, но с поправкой на Эфир — магическую энергию, пронизывающую всё сущее. Здесь одиночный маг силен, но дисциплинированный легион, сжимающий щиты в едином ритме дыхания, порождает «Эгиду» — непреодолимый ментальный щит.
У Луция нет ни знатного имени, ни капли магии. Он — просто «пушечное мясо» на бесконечном марше к Красному ущелью, где легион ждет смертоносная засада северных варваров-некромантов и их костяных чудовищ.
Но там, где местные командиры видят гнев богов и слепо следуют устаревшим учебникам, бывший спасатель видит законы физики, баллистику и тактику комбинированного боя. Чтобы выжить в кровавой бойне, Луцию придется вспомнить всё, чему его учили на Земле.
Глава 1
Предисловие: мир, описываемый здесь — напоминает Римскую империю эпохи расцвета, но с поправкой на существование Эфира — магической энергии. Столица Ромата и одноименное назавние империи — Ромата. Это не Рим, но очень похоже. Мир авторский, поэтому есть вольности и неточности (для заклёпочников).
Это полноценная выкладка, обновления каждый день.
Ритм чужих подошв
Пыль. Красная, сухая, вездесущая пыль дорог Роматы. Она забивала ноздри, хрустела на зубах и превращала пот, струящийся по лицу, в грязные бурые ручьи.
— Левой… левой… держи шаг, падаль… левой…
Голос декана — десятника — доносился словно сквозь слой плотной ваты. Мои ноги двигались сами по себе. Это был странный, пугающий феномен: я абсолютно не понимал, где нахожусь, но мое тело выполняло механическую работу с точностью швейцарских часов. Шаг. Еще шаг. Подошва тяжелой калиги — кожаного сапога, подбитого железными гвоздями, — с глухим стуком опускалась на раскаленную землю.
Где я?
Этот вопрос бился на периферии сознания, со свистом пролетая сквозь хаос чужих воспоминаний. Последнее, что я помнил из той жизни — бетонная плита, рухнувшая на меня во время спасательной операции в горящем торговом центре. Я был майором МЧС, кризис-менеджером, человеком, который привык вытаскивать людей из ада и раскладывать хаос по полочкам. Я помнил жар пламени, треск ломающихся перекрытий, крик молодого лейтенанта… и темноту.
А теперь — это.
Я скосил глаза вниз. На мне был грубый кожаный поддоспешник, поверх которого тяжело давил лорика хамата — кольчужный доспех, пахнущий дешевым оружейным маслом и застарелым потом. На левом плече покоился тяжелый прямоугольный щит-скутум, обтянутый кожей и окованный по краям бронзой. В правой руке — пилум, метательное копье с длинным железным наконечником.
— Эй, Луций, не спи, — негромкий, хриплый толчок в плечо справа заставил меня вздрогнуть. — Если декан заметит, что ты сбился с шага, он своей виноградной лозой тебе всю спину распишет. А у нас впереди еще десять миль до заката.
Я повернул голову. Рядом со мной шел плотный, широкоплечий парень с заросшей щетиной челюстью и сломанным носом. Из-под его шлема выбивались мокрые от пота каштановые волосы. В моей голове щелкнуло, словно сработал поисковый алгоритм на жестком диске.
Руф. Рядовой легионер вспомогательной когорты. Мой земляк из провинции Лигурия. Мы вместе вербовались полгода назад.
Вместе с этим именем в сознание хлынул мутный поток чужой памяти. Я — Луций. Простой парень из крестьянской семьи, ушедший в армию, чтобы не умереть с голоду после неурожая. Физически крепкий, но обделенный хоть какими-то талантами. «Пушечное мясо», как назвали бы его у нас. Во вспомогательных когортах легиона Роматы таких были тысячи. У Луция не было ни капли той самой «эфирной искры», которая делала благородных патрициев боевыми магами, а легионы — непобедимыми машинами смерти.
Нет, парень. Теперь ты — это я. Или я — это ты. Разберемся позже. Главная заповедь спасателя: сначала стабилизируй ситуацию, потом проводи анализ.
Я глубоко вдохнул. Воздух был горячим и сухим, но легкие работали отлично. Тело Луция было натренированным, выносливым, хотя сейчас и находилось на грани физического истощения. Ноги стерты в кровь — я чувствовал, как влажная теплота пропитывает внутреннюю часть ремешков калиги.
— Нормально, Руф, — ответил я. Мой голос прозвучал непривычно низко и хрипло. — Держу шаг.
— Вот и держи, — проворчал он, перехватывая поудобнее тяжелый пилум. — Скорее бы привал. Говорят, мы идем к Красному ущелью. Шаманы варваров опять зашевелились на севере. Подымают дохляков из курганов.
Варвары. Некроманты. Эфир.
Мой мозг судорожно пытался сопоставить исторические знания с реальностью, в которую меня забросило. Это походило на Римскую империю времен Траяна или Марка Аврелия, но с одной существенной деталью. Здесь существовала магия.
Впереди нашей колонны, над рядами шлемов, мерно покачивался серебряный значок когорты — Сигнум. Я прищурился, и мое сердце пропустило удар. Вокруг металлического диска с изображением нападающего вепря дрожало едва заметное золотистое марево. Оно шло волнами, пульсируя в такт шагам легионеров.
Каждый раз, когда наши сапоги одновременно ударяли по земле — Бам! Бам! Бам! — это марево становилось ярче.
«Магия Строя», — всплыло в памяти Луция. Эгрегор Когорты.
Когда солдаты объединены одной целью, одной дисциплиной и дышат в одном ритме, их ментальная энергия аккумулируется штандартом. Это не сказка. Это физика этого мира. Коллективное бессознательное, переведенное в физическую величину с помощью Эфира. Этот золотистый купол — Эгида — в случае нападения мог закрыть всю когорту от огненных шаров или стрел. Но для этого строй должен быть монолитом. Один побежавший — и купол лопнет, как мыльный пузырь, подставив всех под удар.