К росту, весу пиву он прибавил ещё триста граммов водки. Компьютер посоветовал никуда не отлучаться из дома, вызвать врача нарколога и принять первую медицинскую помощь - пять капель нашатырного спирта, разбавленных на полстакана воды. Описание "возможных последствий" заняли несколько страниц.

Он хлопнул ещё пару рюмашек и решил начать работу над новым разделом "Советы непьющим".

С полчаса Мишка тупо глядел на монитор, но так и не смог заложить в базу данных ни одного умного совета. Что может посоветовать пьющий не пьющему? Во время застолий держать в руке бокал с чистой или подкрашенной водой, чтобы ввести в заблуждение честную компанию и тем самым освободиться от неприятных вопросов и настойчивых уговоров? По мнению Мишки такой саботаж пах кощунством.

Тогда он вылил из бутылки остатки водки - рюмка заполнилась на четверть. "Черт побери!
– подумал он, - Разве можно работать в такой обстановке! Ни допинга, ни подкачки..." Он с гневом выключил компьютер и поднялся. Настенные ходики отбили два часа дня.

Мишка пошарил в карманах, но кроме двух металлических рублей не нашел ни одной стоящей купюры. Теперь голова работала ясно и четко. Можно было бы съездить в общество трезвости и выклянчить у председателя часть причитающегося ему гонорара. Но этот вариант отпадал - трезвенники размещались в другом конце города. На это ушло бы не менее двух часов, а Мишку ещё ждала работа. Гораздо быстрее можно домчаться до тещи, занять денег и забрать жену, которая что-нибудь, да присоветовала бы для раздела о непьющих.

Мишка быстро сбежал по лестнице, на ходу тщательно пережевывая мускатный орех, запрыгнул в свою вишневую "девятку". Машина резко рванулась с места. По дороге он думал о своей новой программе, которая принесет народу огромную пользу, поможет выработать у пьющих людей новые привычки и в, конце концов, освободиться от зависимости алкоголя. Он сотворит такую программу, какой ещё не писал ни один программист.

Он крепко держал руль, искусно лавируя между потоками автомобилей. И нисколько не жалел, что проверять данные приходится на себе...

1998 г.

ОТМОРОЗОК

Иван Геннадьевич, начальник отдела крупного главка, на середине жизни впервые попал в больницу. Да нет, как раз со здоровьем в целом все было в порядке. Просто произошел несчастный случай. С кем не бывает?

Конечно, направили его не в обыкновенную больницу, палаты которых обычно бывают забиты под завязку и порой на одной кровати лежат по два человека, а в ведомственную. Про которые в народе говорят - "блатные".

В палате он лежал в одиночестве, но скуки никакой не чувствовал. Захватывающие детективы, импортный телевизор на тумбочке, городской телефон под рукой, по утрам свежие газеты. По несколько раз в день к нему заглядывали симпатичные медицинские сестренки и справлялись о самочувствии. Очень симпатичные. И если бы не несчастный случай, то Иван Геннадьевич не упустил бы случая приударить за какой-нибудь из них. Но вот как раз сестры, в которых он теперь олицетворял весь женский пол, больше всего раздражали Ивана Геннадьевича, и больной пациент поскорее пытался отделаться от их присутствия.

Утро начальника отдела главка начиналось с перевязок и прессы. С трудом передвигая ногами, он возвращался из процедурного кабинета и принимался за газеты. "Труд", "Известия", не отказывал себе в удовольствии заглянуть и в "Медицинскую газету". Как раз в последней и попалась ему на глаза зловещая заметка.

Заголовок гласил: "Можно ли справлять нужду на морозе?" Прочитав его, Иван Геннадьевич даже поежился. Неизвестный доктор медицинских наук заверял читателей, что "случаев отморожения половых органов в клинической практике не описано, и надо сказать, это вряд ли возможно, поскольку акт мочеиспускания длится максимум 3-4 минуты. А за это время вряд ли случиться что-либо экстраординарное." Далее медицинское светило старалось обосновать приведенный тезис о том, почему отморожение невозможно. "Внутренние органы человека защищены достаточно мощным слоем жировой клетчатки. Поэтому бытующее мнение о том, что отморожение полового органа во время опорожнения на морозе вполне возможно, следует считать сильно преувеличенным". Иван Геннадьевич в сердцах бросил газету на пол и, забыв какую должность он занимает в главке, крепко выругался. Мнение медика привело его в бешенство.

Он встал с кровати и лихорадочно заходил по палате.

Отморожение невозможно!
– словно передразнивая своего невидимого оппонента, рявкнул он, как это часто делал на планерках в главке.
– Тоже мне - доктор наук! В таком случае, какого хрена я делаю в этой клинике?

Он тут же запустил руку в штаны теплой пижамы и ниже паха нащупал огромный ватный тампон, который по его разумению считался весомым опровержением сложившемуся в медицинских кругах научному мнению.

– Мощный слой жировой клетчатки, видите ли!
– все сильнее распалялся Иван Геннадьевич.

В это время дверь открылась, и в палату вошла дежурная сестра, судя по всему напуганная недовольными выкриками высокого должностного лица.

– Вас что-то беспокоит?
– спросила она, заметив, как выдернул руку из штанов начальника отдела главка.

– Ничего меня не беспокоит, - густо покраснев, ответил все ещё рассерженный Иван Геннадьевич.

– Неужели вы почувствовали признаки эрекции?
– вкрадчиво поинтересовалась девушка.

– Эх!
– махнул в её сторону пациент, - Какая там может быть эрекция! Оставьте меня в покое.

Когда сестра вышла, Иван Геннадьевич лег на кровать и закрыл глаза. Вот после банкета он вышел на улицу и отпустил служебную машину, желая пройтись по морозцу и немного протрезветь. Облепленные снегом деревья кружилась в плавном вальсе, и хмель из головы не выходил. В квартале от дома ему захотелось по нужде. Вокруг никого не было. Чтобы не потерять равновесия и не упасть, он уперся лбом в ствол дерева и расстегнул ширинку. Нет лучшего в мире блаженства, чем после долгого терпения отлить из себя лишние воды. Он в истоме закрыл глаза и ему даже приснился сон. Он и не чувствовал, как его голова медленно сползала по стволу и все ещё придерживая "хозяйство", рухнул в мягкий сугроб. А через два часа его уже доставили в больницу. С этим самым обморожением.