А когда вслед за этим он настойчиво попросил ее рассказать, как все-таки она совершила свое путешествие, она спокойно ответила:

–  Я выбрала кратчайший путь, тот самый, который выбирает каждый из обитателей Альтаира-6, когда хочет путешествовать на большие расстояния. Пространство искривлено, как теоретически показали ваши собственные ученые, а с новым, использующим эту деформацию, движителем, разработанным нашими учеными, вообще нет никакого труда, даже для любителя, попасть в любое желаемое место галактики всего лишь за несколько дней.

Это был классический обман, но обман это или нет, доказать было невозможно. Роджер поднялся. Он понимал, что потерпел поражение.

–  Ну что ж, только не столкнитесь с каким-нибудь деревянным метеоритом, - заметил он.

–  Куда... Куда же вы отправляетесь, Роджер?

–  В знакомый мне бар, за сандвичем и пивом, после чего я отправлюсь смотреть по ТВ игру Нью-Йорк - Чикаго.

–  Но... но разве вы не собираетесь пригласить меня с собой?

–  Конечно, нет. С какой стати?

Преобразованию Лоренца никогда и не снилось, что оно вдруг проявится в ее глазах, превращая их в затуманенный синий океан скептицизма. Неожиданно она опустила их, устремив взгляд к своим наручным часикам.

–  Я... Я не понимаю... Мой датчик совместимости указывает... а ведь девяносто, и даже восемьдесят, процентов считается весьма высокой степенью взаимопонимания.

И слеза, размером с большую росинку, скатилась по ее щеке и с бесшумным всплеском упала на голубой корсаж ее платья. Ученый внутри Роджера оставался безучастным, но зато в нем проснулся поэт.

–  О, не волнуйтесь, идемте вместе, если вам так хочется, - сказал он.

Бар находился недалеко от Мейн-стрит. Позвонив, по просьбе Элейн с Альтаира, преподавателю дикции и условившись о встрече с ним в половине пятого, он выбрал кабину, которая позволяла свободное наблюдение за экраном ТВ, и заказал два сандвича и два стакана пива.

Сандвич у Элейн с Альтаира исчез так же быстро, как и у него.

–  А как насчет еще одного?
– спросил он.

–  Нет, спасибо. Хотя говядина была действительно вкусной, учитывая низкое содержание хлорофилла в земной траве.

–  Так, значит, ваша трава лучше, чем у нас. Я предполагаю, что у вас гораздо совершеннее и автомобили, и телевизоры!

–  Нет, они почти такие же, как у вас. За исключением необычайных достижений в области космических полетов, наша техника развивается практически параллельно с вашей.

–  А как насчет бейсбола? У вас он тоже существует?

–  Что это - бейсбол?
– Элейн с Альтаира захотела непременно узнать.

–  Увидишь, - сказал Роджер с Земли, не скрывая злорадства. Притворяться, что ты с Альтаира-6, это одно, но прикидываться, что ты равнодушна к бейсболу, - это уже нечто совсем другое. Она обязательно выдаст себя, хотя бы единственным коротким движением кончика языка, прежде, чем полдень покатится к закату.

Однако ничего подобного она не сделала. Как и следовало, по мере ослабевания утверждений о принадлежности к внеземному пространству странности в поведении проступали все сильнее.

–  Почему они не перестают кричать: "Давай, давай, Эпарисио?" - спросила она где-то в половине четвертого.

–  Потому что Эпарисио прославленный игрок по части финиша. Понаблюдай за ним теперь, он собирается попытаться перехватить второй.

Эпарисио не только попытался, а сделал это.

–  Поняла?
– спросил Роджер.

По растерянному выражению лица Элейн с Альтаира было ясно, что она ничего не поняла.

–  В этом нет никакого смысла, - заметила она.
– Если он так хорош в прорывах к цели, то почему же он не сделал этого с самого старта, вместо того чтобы стоять там и раскачивать этот дурацкий шар?

Роджер в изумлении уставился на нее.

–  Надо же, ты еще не все поняла здесь. Это невозможно - перехватить первый финиш.

–  Но предположим, что кто-то сможет сделать это. Они так и позволят ему там стоять?

–  Но нельзя перехватить первый финиш. Это просто невозможно!

–  Ничего невозможного нет, - заявила Элейн с Альтаира.

Впервые сомнение прокралось в душу Роджера, но он оставил все как есть и остальное время матча просто не обращал на нее внимания. Тем не менее, он был страстным болельщиком, и когда его кумиры вышли вперед со счетом 5:4, недоверие его улетучилось как летним утром туман, а эйфория была так велика, что он отправился вместе с Элейн в спальный район города, где располагался класс преподавателя дикции. По дороге он рассказывал о своих попытках поэтического анализа науки и даже процитировал несколько строчек из сонета Петрарки, посвященных атому. Ее горячий энтузиазм по этому поводу заставил его эйфорию воспарить еще выше.

–  Я надеюсь, что ты провела чудесный день, - сказал он, когда они остановились перед домом, в котором размещался класс занятий дикцией.

–  О, несомненно!
– Она возбужденно что-то написала в своей записной книжке, вырвала лист и протянула ему.
– Мой адрес на Земле, - пояснила она.
– В какое время ты собираешься зайти ко мне сегодня вечером, Род?

Его радость неожиданно улетучилась.

–  С чего ты решила, что у нас намечается вечерняя встреча?

–  Я... Я считала это само собой разумеющимся. Согласно моему датчику совместимости...