Видимо, ничего не поняв, Энни попросила меня объяснить, что, собственно, происходит.

– Мне надо решить, кого назначить епископом.

Она громко расхохоталась.

– Тебе? Но это же нелепо!

Интересно, что здесь смешного? Меня, конечно, религиозным не назовешь, однако вера здесь совершенно ни при чем! Я – премьер-министр, и этим все сказано. Но поскольку моя жена упорно не хотела понимать, почему религия не имеет ничего общего с епископами, пришлось терпеливо объяснить ей, что они не более чем самые обычные менеджеры, только в маскарадных облачениях.

Я даже показал ей кое-какие бумаги из красного кейса: англиканская Церковь является владелицей свыше 172 тысяч акров земли, нескольких тысяч арендных единиц собственности и инвестиций на общую сумму приблизительно в 1.6 миллиардов фунтов стерлингов, включая сельскохозяйственную, промышленную, коммерческую и жилую собственность, а также обширные лесные угодья. Поэтому на самом деле идеальный епископ являлся чем-то вроде корпоративного управляющего высшего звена – смесью банкира, менеджера и агента по недвижимости.

Особого впечатления на мою жену это почему-то не произвело.

– Поскольку я из тех, кто ходит в церковь, – сказала она, – то предпочла бы, чтобы ты, Джим, выбрал все-таки человека божьего.

– Послушай, Энни, один из тех, кого мне предложили, полон желания превратить англиканскую Церковь в некое религиозное движение.

Она кивнула головой.

– Понятно.

– А другой, которого мне пытаются навязать, кто бы ты думала? Модернист!

Поскольку Энни была верующей, она прекрасно знала, что это означает.

– Хочешь сказать, он марксист или атеист?

– И тот и другой! Причем если атеист – еще куда ни шло, то марксист для меня сплошная головная боль. Особенно когда он начнет произносить свои речи в палате лордов.

– Неужели ты не можешь его отвергнуть? – поинтересовалась Энни. – Решение ведь твое и только твое.

– Лично мне очень хотелось бы, но… такое решение будет выглядеть как чисто политическое.

Энни, похоже, чего-то недопоняла.

– А разве ты сам только что не утверждал, что церковь и есть политика?

Я с трудом сдержался.

– Да, но это не должно выглядеть как политика!

Она ненадолго задумалась.

– Тогда почему бы тебе не отказать ему по религиозным мотивам?

Поскольку теперь я не совсем понимал, что она имеет в виду, Энни начала терпеливо задавать мне наводящие вопросы.

– Как ты считаешь, он верит в рай или ад?

Наивный вопрос.

– Конечно же нет.

– А в непорочное зачатие?

– Вряд ли.

– Воскрешение?

– Не думаю. – До меня постепенно начинала доходить вся гениальность ее идеи.

А она с улыбкой спросила:

– Разве этого мало?

Моя жена просто великолепна! Простой здравый смысл, а как здорово все придумано! Ведь теперь я смогу сделать то, что предлагал мне Хамфри – потребовать других кандидатов, не рискуя, что это будет выглядеть как дискриминация по политическим мотивам… Великолепно!

– Знаешь, мне нужен кандидат, который смог бы ладить со всеми и каждым, – сказал я Энни.

– То есть он не должен иметь никаких убеждений?

Конечно, звучит это несколько цинично, но… она права. Впрочем, есть и одно условие: было бы просто отлично, если бы он тяготел к христианству. Особого вреда от этого не будет, зато у меня появится что-то вроде своего, ручного христианина.

(На следующий же день, сопровождаемый громкой шумихой в прессе, достопочтенный Кристофер Смит, декан Бейли-колледж, отправился с широко разрекламированной миссией милосердия в Кумран. По прибытии туда он на целых три дня неожиданно пропал из вида, а затем столь же неожиданно объявился вновь с сенсационным заявлением, что ему удалось добиться освобождения Фионы Мак-Грегор, той самой молодой британской медсестры, которая находилась там в тюрьме и которой грозило суровое и позорное наказание. Их триумфальное возвращение в Англию ожидалось уже на следующий день. Для Британии это стало благой вестью – особенно учитывая тот печальный факт, что фунт стерлингов снова заметно пошатнулся. Постоянный заместитель министра иностранных дел сэр Ричард Уортон сделал в своем личном дневнике соответствующую запись, которую мы относительно недавно обнаружили в архиве МИДа в папке под грифом «Строго конфиденциально». – Ред.)