то же время гости в этом мире.

Человек в своих религиозных исканиях бесконечно больше

осуществляет свою высшую природу, чем когда он воюет, пашет,

сеет, сорит. И термиты строят, и обезьяны воюют по-своему

(правда, не так ожесточенно, как люди). И муравьи сеют, есть у

них такие виды. Но никто их живых существ, кроме человека,

никогда не задумывался над смыслом бытия, никогда не поднимался

выше природных физических потребностей. Ни одно живое существо,

кроме человека, не способно пойти на риск -- и даже на

смертельный риск -- во имя истины, во имя того, что нельзя

взять в руки. И тысячи мучеников всех времен и народов являют

собой уникальный феномен в истории всей нашей Солнечной

системы.

Но когда мы обращаемся к Евангелию, мы попадаем в иной

мир. Не в тот мир, который дает нам картину волнующих поисков,

порыва к небу, -- а мы оказываемся перед тайной ответа.

Двадцать пять лет принц Гаутама, будущий Тадхагатта Будда,

проводил в аскетических усилиях, чтобы достигнуть созерцания.

Так же трудились -- умственно, духовно и психофизически --

йоги, философы, подвижники. Но Иисус Христос приходит из

простой деревни, где он вел жизнь рядового человека. В нем все

было готово, он никуда не поднимался. Он, наоборот, спускался к

людям.

Каждый великий мудрец сознавал свое неведение. Сократ

говорил: "Я знаю, что я ничего не знаю". Величайшие святые всех

времен и народов ощущали себя грешниками гораздо более остро,

чем мы с вами, потому что они были ближе к свету, и каждое

пятно на жизни и совести им было видней, чем в нашей серой

жизни.

У Христа нет сознания греховности. И у него нет сознания

того, что он чего-то достиг, -- он приходит к людям, неся им

то, что в нем самом есть изначала, от природы.

Я должен сразу обратить ваше внимание на то, что Иисус

Христос не начал проповедовать "христианство", как некую

концепцию. То, что он возвестил людям, он назвал "бесора",

по-гречески "euangelion", что значит "радостная весть",

"радостное известие".

В чем же заключалось это радостное известие?

Человек имеет право не доверять мирозданию. Человек имеет

право чувствовать себя в чужом и враждебном мире. Такие

современные писатели, как Альбер Камю, Жан-Поль Сартр и другие

часто говорили о страшной абсурдности бытия. Нас обступает

нечто грозное, бесчеловечное, бессмысленное, абсурдное, и

доверять ему невозможно. Холодный, мертвый или мертвящий мир.

Правда, я здесь оговорюсь: эти писатели, романисты, драматурги,

философы выступали с позиции атеистического мировоззрения --

экзистенциализм у Сартра и Камю -- атеистический.

Они как-то не заметили одну вещь.

Когда они говорят, что мир абсурден, то есть бессмыслен,

они это знают только потому, что в человека заложено

противоположное понятие: смысла. Тот, кто не знает, что такое

смысл, не чувствует, никогда не поймет, что такое абсурд. Он

никогда не возмутится против абсурда, никогда не восстанет

против него, он будет с ним жить как рыба в воде. Именно то,

что человек восстает против абсурда, против бессмыслицы бытия,

и говорит в пользу того, что этот смысл существует.

Древнее библейское провозвестие говорит нам о том, что мы

можем совершить внутренний переворот и сказать бытию -- да,

довериться тому, что кажется страшным и грозным. И тогда через

хаос, через абсурдность, через чудовищность жизни, как солнце

через тучи, глянет око Божье. Бога, который имеет личность -- и

личность, отображенную в каждой человеческой личности. И

контакт с ним возможен -- как союз между подобными существами.

Весь фокус человечества -- это удивительная его аналогия с Тем,

Кто создал мир.

Чарлз Дарвин говорил, что, хотя он воспринимает мир не