Я вдохнула ароматный дым, проглотила очередную шоколадку и принялась листать обожаемую Нейо Марш. За дверью раздалось тихое царапанье, собаки пытались пролезть в спальню.

– Входите, мальчики, Банди, Снапи…

– Это я, – раздался из коридора неуверенный голос, и Александр Михайлович робко вдвинулся в комнату.

В правой руке полковник сжимал букет роз, в левой – бутылку страстно любимого мной ликера “Айриш крим”. Похоже, что бедняга истратил на подарки всю свою не слишком большую зарплату. В полном восторге я стала садиться в подушках.

– Ой, нет, – испугался приятель, – лежи, пожалуйста, не двигайся. Экий ужас с тобой приключился. Женька говорит, теперь главное – режим, хорошее питание и никаких волнений.

– Много Женька понимает!

– Все-таки врач по образованию.

– Его клиенты одни трупы, – захихикала я, – меня ему рановато лечить.

Александр Михайлович воткнул букет в вазу и ничего не сказал о горе окурков. Просто взял и вытряхнул их, потом вымыл пепельницу, вытер и поставил на столик. Потрясающе! Следовало использовать ситуацию на всю катушку.

Откинувшись в изнеможении на подушки, я сильно дрожащим голосом прочирикала:

– Расскажи, как подвигается дело Виноградовой.

– Кого?

– Ну той женщины, которую вынесли мертвой из онкодиспансера.

– Понятия не имею, – сообщил приятель, – у меня такого не было.

– Следствие ведет капитан Евдокимов из отделения на Товарной улице. Можешь узнать подробности?

– Это еще зачем?

Я схватилась за сердце и прошептала:

– Воды!

Приятель подскочил к кровати со стаканом.

– Бога ради, только не волнуйся, все узнаю, если хочешь. Ты такая бледная!

Конечно, глупый толстячок, я бледная. Раньше ты всегда видел меня с нарумяненными щеками, а сейчас лежу без макияжа. Утром в зеркало без слез не взглянешь! И ведь всегда такая: бледная, просто синяя, личико тощенькое, а никогда ничем не болела. И самочувствие сейчас просто прекрасное, такой прилив сил, хоть в пляс пускаться. Но никому не расскажу об этом. Пусть думают, что бедной бледненькой Даше два часа до смерти осталось.

– Скажи, – прошелестела я дрожащим шепотом, – а с Викой Пановой что?

– Ничего, – пожал плечами полковник. – Панова сильно пила, растеряла всех друзей, последнее время побиралась у ларьков. Когда бутылки сдавала, когда просто рубли выклянчивала. Водила к себе бомжей и сомнительных собутыльников. Сначала подумали: ее кто-то из алконавтов и убил. Да очень не похоже. Те действуют просто – ножом или табуреткой. И потом, в доме ничего не пропало. Кстати, нашли почти тысячу долларов. Огромная сумма для подобной дамы. Искали в риэлторской конторе, куда она обращалась для продажи квартиры. Но агент, милая женщина, никогда не замечалась ни в каких махинациях. Да и покойная договор не оформляла, просто выясняла ситуацию. Правда, дала объявление в “Из рук в руки”, и к ней приходили четыре человека. Одну мы установили – Рогова Антонина Матвеевна, проживающая на Полярной улице. Остальные остались неизвестными. Старушки у подъезда рассказали, что видели даму в красивой иностранной машине и мужчину довольно крепкого телосложения. “Просто жирный колобок”, – как сказала одна бабуля. Причем с дамой Панова куда-то ездила, но вернулась назад целой и невредимой. Мужик приходил вечером, и после его ухода живой Вику не видел никто. Но установить личность не удалось. Послушай, я тебя не утомил? Может, заснешь?

Я вяло махнула рукой. Александр Михайлович выбрался из кресла и пошел к двери. На пороге приятель внезапно обернулся. Я успела согнать с лица торжествующую улыбку и, прикрыв глаза, с усилием попробовала помахать ему рукой.

– Лежи, лежи, – испугался полковник, – не надо поворачиваться.

Он тихонько прикрыл дверь и на цыпочках пошел по коридору. Я засунула в рот край одеяла и принялась давиться беззвучным хохотом. Да, во мне, должно быть, пропала великая актриса!

Утро началось со звонка пейджера. Павловские хотели видеть бесплатную рабочую силу. Прежде чем позвонить Виолетте, я надела халат и высунулась в коридор. Стояла звенящая тишина, даже не было слышно цоканья собачьих когтей. Куда все подевались? Вызванная Ирка немедленно дала отчет о передвижениях домашних. Аркашка поехал в Бутырскую тюрьму на свидание с подследственным. Маруся в Ветеринарной академии, там сегодня рожает пони. Оля и Серафима Ивановна взяли близнецов, собак и двинулись на водохранилище.

Жара стоит жуткая, вот и решили, пусть псы поплавают.

Так, значит, Кешки не будет до вечера. Он все время жаловался, что в Бутырке не хватает камер для встреч с подзащитными и приходится по полдня париться в очереди. Пони тоже не сразу родит, небось часов до пяти промается. Зайка и няня усядутся себе в тенечке с вязанием и торопиться домой не станут. Осталось избавиться от Ирки, и путь на свободу открыт.

Я отправила домработницу в аптеку, позвонила Павловским и стала собираться. Одевшись, спустилась в гараж и обнаружила, что ключей от “Вольво” нет. Мерзкие дети, хорошо зная свою мать, решили помешать ей уехать из дому. Даже искать не стоит, ясно, что отлично спрятали. Помнится, Джеймс Бонд выдирал какие-то проводки из мотора, соединял их, и машина великолепно ехала, но я так не умею. Ну не глупо ли прятать ключи? Неужели не понятно, что можно взять такси?