Однако каждый имеет право на личные тайны, даже покорный, служащий добру и Свету монах.

– На это меня подвигло обыкновенное чудо. То самое, о котором слышал каждый, но с которым весьма редко удается встретиться самому. – Мартин покачал головой, – Южные степи не так засушливы, как о них говорят. Там тоже есть болота, и в одно из них я угодил со своей лошадью. Глупое животное возомнило о себе невесть что и прыгнуло прямо в трясину. Но, откровенно говоря, я не виню ее. Если специально не приглядываться, то это коварное место можно было принять за цветущую лужайку.

– Неужели тебе некому было помочь? – Рихтер развел руками. – Впервые слышу, чтобы командир отряда ездил в одиночку, без сопровождения.

– Мое сопровождение – все пятеро, утонули в той же трясине в нескольких метрах от меня. У них мозгов было не больше, чем у моей многострадальной лошади. Они прыгнули сразу за мной. Я видел, как они тонули. – Мартин так крепко сжал кулаки, что побелели костяшки пальцев. – Двое захлебнулись мгновенно, они упали набок, и их накрыло с головой, а остальные еще пять минут кричали и звали на помощь. Мы пробовали бросить на росшее неподалеку дерево веревку, но она не выдержала веса и порвалась.

Гном содрогнулся. Рихтер пристально смотрел на монаха, ожидая продолжения истории.

– Когда моего подбородка коснулась зловонная жижа, я мысленно пообещал, что, если мне удастся спастись, я навсегда покончу с прежним образом жизни и посвящу себя служению Свету и борьбе с Тьмой.

– Неужели в твоей голове были настолько возвышенные мысли? – удивился Рихтер. – В такой момент? Никогда не поверю.

– Согласен, в моих мыслях проскакивали более крепкие словечки и выражения, но общий смысл я передал верно. Мне очень не хотелось умирать, да еще так глупо. Я с детства считал, что лучший конец для мужчины смерть с мечом в руке, когда, умирая, ты успеваешь прихватить с собой десяток врагов, а тут… Утонуть в болоте, – Мартин покачал головой, – паршивая смерть.

– Что же было дальше? Как ты спасся?

– Самое интересное, что я этого не знаю, – ответил Мартин. – Я потерял сознание, а когда пришел в себя, то перед моими глазами было небо, а сам я лежал на твердой земле в десяти шагах от предательской трясины. И рядом никого.

– Разве так бывает? – недоверчиво спросил гном. – Может, тот, кто тебя вытащил, просто ушел, оставив тебя одного?

– Я думал над этим. Думал неоднократно. Но, – он развел руками, – как объяснить тот факт, что вокруг меня не была примята трава? Никаких следов, кроме тех, что оставили наши лошади. И самое главное – я и моя одежда были идеально чистыми. И это после трясины!

– Да, – согласился Рихтер, – тебя могли вытащить, но отмывать бы точно не стали.

– Чем не чудо? – спросил Мартин. – После того случая я действительно стал другим человеком. Ряса заменила латы.

– Не жалеешь? – спросил Рихтер.

– Сложно сказать. – Мартин усмехнулся. – Будь я обычным монахом, я бы, возможно, сожалел. Но ведь дело не в соблюдении глупых правил вроде ежечасных молитв, полового воздержания или поддержания культа нищих.

– Даже так? – удивился некромант. – В чем же, по-твоему, дело?

– Я верю в силу Света. Верю, что в каждом из нас есть благое начало, за которое стоит бороться. Бессмертная душа – вот что важно.

– Даже у убийц есть душа? – неожиданно спросил Рихтер.

– У всех есть. И у них тоже, – ответил Мартин.

Дарию не понравилось, в какую сторону уходит их разговор. Рихтеру нужно было совсем немного, чтобы сорваться. Он держал себя в руках, внешне оставаясь невозмутимым, но Дарий кожей чувствовал, что внутри у него не стихает буря.

К счастью, в этот момент в зал вбежала с ног до головы перемазанная грязью женщина и подняла дикий крик. Она таким образом интересовалась, кому принадлежит черный демон, собирающийся развалить трактирную конюшню. Кто-то из изрядно пьяных завсегдатаев кинул в нее объедками, приказав убираться.

– Это Тремс! – догадался Рихтер. – Больше некому.

– Я думал, он у тебя смирный, – пробормотал Дарий.

– Иногда на него находит. Надо проверить, что с ним стряслось, – сказал некромант, поднимаясь.

При виде хозяина лошади женщина немного присмирела. Во всяком случае, она уже не грозилась скормить коня и его владельца собакам.

– Ваш жеребец, господин, совсем рехнулся, – буркнула она и побежала обратно в конюшню.

Когда Рихтер нашел Тремса, тот стоял спокойно и хитро посматривал на него черным глазом.

– В чем же дело? – Дарий решился подойти и предложить животному кусочек сахару.

Тремс брезгливо обнюхал протянутую руку гнома, но сахар съел в мгновение ока.

– Все ясно, – Рихтер показал на отвязанную уздечку, – конокрады.

– А не мог он сам освободиться?

– Глупости. Я привязываю его крепко. Он мог порвать узду, но видишь – она целая. Кто-то отвязал его и хотел вывести, поэтому Тремс взбесился. Признаться, я приятно удивлен, – некромант посмотрел на жеребца, – я всегда считал, что ты будешь только рад от меня избавиться. У тебя был шанс.