— А ты так умеешь? — спросила Магги у Джема, стараясь теперь преодолеть его смущение и борясь с желанием подразнить его.

— Не так хорошо, как папа, — ответил он.

Лицо его все еще было пунцовым.

— Я учусь — обтачиваю ножки, и если получается хорошо, то отец их использует.

— Еще научишься, сынок, — пробормотал Томас, не поднимая головы.

— А что делает твой отец? — спросил Джем.

Мужчины в Пидлтрентхайде все худо-бедно были работниками: кто выращивал ячмень, кто приготовлял хлеб, кто — пиво, кто — башмаки, кто — свечи, кто — муку.

Магги фыркнула.

— Деньги, если удается. Да так — то одно, то другое. Мне его теперь нужно найти. У меня все равно от этого запаха голова болит. Откуда он?

— Это лак и краска для стульев. К нему привыкаешь.

— Ну вот уж чего не собираюсь делать. Не беспокойся — я сама найду выход. Ну пока.

— Счастливо.

— Заглядывай! — крикнула из другой комнаты Мейси, когда Магги загромыхала каблуками по лестнице.

Анна Келлавей пробурчала:

— Что мисс Пелхам скажет о таком грохоте? Джем, поди-ка скажи ей, чтобы она так не шумела уходя.

Мисс Пелхам, превосходно проведя день у друзей в Челси, подошла к своей калитке, увидела стружку, разбросанную Мейси перед домом, и нахмурилась. Поначалу Мейси выкидывала стружку в аккуратно подстриженные кусты переднего садика. Мисс Пелхам пришлось строго указать девчонке на недопустимость этого. И конечно, лучше уж стружка была бы на улице, чем на лестнице. Но еще лучше, если бы этой стружки вообще не было, а для этого нужно, чтобы не было Келлавеев. За прошедшую неделю мисс Пелхам нередко с сожалением вспоминала семейство, занимавшее дом до них, — не нужно было ей так строго с ними обходиться. От прежних жильцов было много шуму по ночам, а потом постоянно плакал младенец, но по крайней мере они не разбрасывали всюду стружку. Она знала, что наверху много всякого дерева — видела, как его проносили туда через ее прихожую. И запахи оттуда всякие доносились, и шум, который очень не нравился мисс Пелхам.

А теперь? Что это за темноволосая мошенница выбегает из дома, оставляя после себя следы стружки? У этой девицы был такой пронырливый вид, что мисс Пелхам покрепче прижала сумку к груди. Потом она узнала Магги.

— Эй, что это ты делаешь в моем доме? Ты что там украла?

Прежде чем Магги успела ответить, появились двое: из-за ее спины выглянул Джем, а из открывшейся двери дома № 13 Геркулес-комплекса вышел мистер Блейк. Мисс Пелхам съежилась. Мистер Блейк всегда был с ней сама вежливость, но в его присутствии она начинала нервничать. Вот и сейчас он приветственно кивнул, увидев ее. Его стеклянистые серые глаза наводили мисс Пелхам на мысль, что ее разглядывает птица, выбирая, куда бы клюнуть.

— Насколько мне известно, это дом мистера Астлея, а не ваш, — бесцеремонно сказала Магги.

Мисс Пелхам повернулась к Джему.

— Джем, что тут делает эта девчонка? Надеюсь, она не твоя подружка?

— Она… она тут доставила кое-что.

Даже в Пидл-Вэлли враль из Джема был никакой.

— И что же она доставила? Тухлую рыбу? Или прошлогодний снег?

— Гвозди, — нашлась Магги. — Я им теперь буду регулярно доставлять гвозди, правда, Джем? Вы теперь меня частенько будете видеть.

Она обошла мисс Пелхам, сойдя с дорожки в ее палисадник, где обогнула непонятный маленький кустарниковый круг, проведя рукой по его вершине.

— А ну-ка, вон из моего сада! — воскликнула мисс Пелхам. — Джем, вышвырни ее отсюда.

Магги рассмеялась и принялась все быстрее и быстрее носиться вокруг куста, потом прыгнула в середину, молотя по нему кулаками, а мисс Пелхам при виде этого заохала, словно каждый удар приходился по ее телу.

Джем смотрел, как Магги боксирует с зеленым шариком, с которого сыпались на землю крохотные листики, и вдруг понял, что улыбается. У него тоже возникало искушение пнуть этот нелепый кустик, такой непохожий на живые изгороди, к которым он привык. Изгороди в Дорсетшире имели свое назначение: не дать животным уйти с пастбища или выскочить на дорогу; для изгородей такого рода использовались колючий боярышник и остролист, бузина, лесной орех и рябина, перемежающиеся ежевикой, ивой и ломоносом.

Стук в окно наверху вернул Джема из Дорсетшира в Лондон. На него сердито смотрела мать, прогоняя рукой Магги.

— Слушай, Магги… ты, кажется, собиралась мне что-то показать? — спросил Джем. — Ах да, твой отец. Мой папа… он хотел, чтобы мы согласовали цену.

— Ну да. Идем.

Магги проигнорировала мисс Пелхам, которая продолжала кричать и без всякого прока махать на нее руками. Девочка продралась через кустик, на сей раз даже не озаботившись тем, чтобы перепрыгнуть через него, после чего осталась брешь из поломанных веток.

— Ой! — в десятый раз воскликнула мисс Пелхам.

Джем, последовавший за Магги на улицу, оглянулся на мистера Блейка, который не шелохнулся и не двинулся с места, пока Магги проказничала в кустарнике. Он стоял, скрестив руки на груди. Его, казалось, мало волновал этот шум и это происшествие. На самом деле они даже забыли о его присутствии, иначе мисс Пелхам не охала бы бесконечно, а Магги не портила бы куст. Блейк смотрел на них своими ясными глазами, и его взгляд не был похож на взгляд отца Джема, обычно направленный в никуда. Мистер Блейк смотрел на них, на прохожих на улице, на Ламбетский дворец, возвышающийся вдалеке, и на облака за ним. Он все впитывал в себя, не вынося никаких суждений.