— Вы не смогли извлечь ничего ценного из дома вашего деда. Дневник старика сгорел в огне.

— Боюсь, это так. Да.

Дедлок погреб в мою сторону, и тут мне вспомнилась акула, которую я видел однажды в аквариуме, — мы тогда с дедом отправились в путешествие на каникулы. Беззубая и седая, она уже много лет не добывала себе пропитание убийством, потому что добрую половину жизни вынуждена была глотать тухлое мясо, что бросали в воду служители, но все же, несмотря на это, в глазах ее горела жажда убийства. Глядя на нее через стекло, я знал, что она ждет только случая, малейшей ошибки со стороны хозяев — и тогда она тут же снова попытается убить, схватит добычу своей беззубой пастью и проглотит целиком.

— Это неприемлемо, Генри, вы больше не клерк-классификатор. Все тайны этого дома стали грудой пепла. Единственный человек, который может нам помочь, в коме. А Дом Виндзоров собирает против нас силы.

По бокам от меня стояли Стирфорт и Джаспер, оба помалкивали, пока меня распекали. У Стирфорта был такой вид, словно он не побрился утром и страдал от более тяжелого, чем обычно, похмелья. На подбородке темнела густая щетина.

— У нас нет выбора, сэр, — сказал он. — Мы все это понимаем.

Когда Дедлок повернулся ко мне, его глаза светились жутким подобием радушия.

— Генри Ламб?

— Да?

— Настало время подробно рассказать вам, почему мы ведем эту войну, почему Дом Виндзоров — заклятый враг этого города. Пришло время открыть вам эту тайну.

Джаспер прикоснулся к моему плечу.

— Мне очень жаль. Ваша невинность всегда вызывала у меня симпатию.

— Вам лучше присесть, — сказал Дедлок. — Ноги нередко отказывают людям, когда они узнают правду. Еще я прошу вас не кричать. «Глаз» — самый прибыльный аттракцион города, и я не хочу распугать посетителей. — Он снова усмехнулся той же самой своей ухмылкой — пародией на добродушие. — Итак, — сказал он, изображая, насколько ему это удалось, фамильярное подмигивание. — Мы удобно сидим?

Выходя, я быстро прошел через мираж, миновал очередь экскурсантов и направился к клочку травы на задворках «Глаза». Там я нашел изолированный уголок, где меня еще раз обильно вырвало. После этого я выпрямился, вытер платком рот и попытался привести в порядок дыхание. У моих ног приземлилась чайка и принялась методично склевывать мою блевотину.

Отчаянно пытаясь не думать о том, как могут развиваться ставшие мне только что известными события, я поплелся к реке и, дойдя до берега, уставился в ее мутные воды.

Кто-то подошел ко мне.

— Значит, они вам сказали?

Это была пожилая женщина, вся высохшая от возраста, однако сохранившая некое старческое самообладание, судя по которому ее мало что могло напугать.

— Я полагаю, вы пришли продать мне стеклопакеты? — сказал я.

Подобие улыбки.

— Как насчет небольшой прогулки? Это не отнимет у вас много времени.

Я нехотя согласился, и мы вместе пошли вдоль берега — мимо туристов, уличных музыкантов, бродяг, офисных клерков на раннем ланче и агрессивного вида подростков на скейтбордах. Никто из них не был посвящен в тайну, известную мне, истину, которая превращала жизни каждого из них в извращенную шутку.

— Эк вас ошарашила эта тайна, — сказала старуха таким тоном, будто говорила о чем-то ничуть не более тревожном, чем нехватка в национальном масштабе блинчиков с маслом. — Ничего — привыкнете.

— Вы мне скажете, кто вы такая?

— В отличие от всех остальных, Генри, я окажу вам любезность и назову то имя, с которым родилась. — Она улыбнулась. — Джейн Морнинг. Вы можете называть меня мисс Морнинг.

— Так вы… Он… — Я сделал неопределенный жест в сторону «Глаза».

— До его вероотступничества и бегства на Би-би-си мы с вашим дедом много лет вместе работали в Директорате.

— Я понятия не имел.

— Об истинных целях Директората в Англии знают не больше двух-трех десятков человек. Ваш дед в вас души не чаял, но он вряд ли был готов доверить вам одну из самых сокровенных тайн британской разведки.

— Вот почему им понадобился я. Из-за деда.

Мисс Морнинг кивнула.

— Место обитания Эстеллы — вот что не дает разгореться войне. Это место всегда было тайной вашего деда. Теперь, когда его нет… — Она посмотрела так, словно не знала — плакать ей или смеяться. — Но, как говорится, ставки сделаны.

— Ваши слова только нагоняют туману.

— Сейчас идет поиск Эстеллы. Ваш дед знал, что этот день настанет, и подготовился к этому. Но что-то пошло наперекосяк. Определенные силы проявили к нам интерес, и нам вряд ли удастся пережить их внимание. — Она помолчала. — Вы, кажется, напуганы?

— Напуган.

— Это в высшей степени благоразумно с вашей стороны. Но скоро дела пойдут еще хуже. Если только я немного знаю Дедлока, — а я боюсь, что прекрасно его знаю, — то сегодня вечером он прикажет отвести вас к заключенным.