Примечательно, что экономисты Всемирного банка не рискуют предложить введение 100-процентного резервирования ростовщикам экономически развитых стран, ибо Всемирный банк как раз и обслуживает интересы главных ростовщиков, банки которых «прописаны» в этих странах. А введение УСБ в развивающихся странах позволило бы, во-первых, еще надежнее поставить денежное хозяйство этих стран под контроль мировых ростовщиков; во-вторых, создать дополнительный спрос со стороны УСБ на казначейские облигации США и обеспечить американской «экономике» дополнительные финансовые инъекции. Впрочем, любые ростовщики (в том числе в развивающихся странах) крепко стоят на страже защиты своих интересов от посягательства теоретизирующих сторонников полного резервирования и категорически не согласны отказаться от права «рисования» «новых» денег. Даже если им сулят красивую альтернативу «экономисты» из такого уважаемого учреждения, как Всемирный банк. Да и центральные банки также не в восторге от идеи восстановления полного резервирования: в этом случае их «нужность» для общества окажется под большим вопросом, поскольку большая часть сотрудников этих учреждений трудится на ниве банковского надзора.

Делаются также другие предложения по совершенствованию системы «частичного резервирования» за счет изменения характера пассивных и активных операций банков. Например, в 1930-е годы в США, как мы уже выше отмечали, произошло разделение банков на обычные кредитно-депозитные и инвестиционные (Акт Гласса-Стигалла). Кредитно-депозитным банкам было запрещено заниматься рисковыми инвестициями в ценные бумаги (чем они активно занимались до краха 1929 г.), и их активные операции опять в основном стали сводиться к традиционному кредитованию. А вот инвестиционным банкам было разрешено заниматься рисковыми инвестициями, а для формирования своей ресурсной базы они стали использовать не депозиты, а акции и облигации. Хотя, конечно же, бизнес инвестиционных банков стал очень рискованным, однако их активные и пассивные операции стали более «симметричными». ФРС США при этом сняла с себя обязательства по поддержанию на «плаву» инвестиционных банков. Таким образом, реформа банковской системы на основе Акта Гласса-Стигалла не решила полностью проблему неустойчивости банковской системы, порождаемую частичным резервированием. Проблема была лишь смягчена за счет передачи за рамки «традиционной» банковской системы наиболее рискованных операций инвестиционным банкам.

Определенные усилия по преодолению недостатков системы частичного резервирования предпринимаются также в России. Как известно, летом 2004 г. в банковском секторе РФ началась паника, которую денежным властям кое-как удалось «погасить». После этого наши законодатели стали обсуждать проект поправок к Гражданскому кодексу и некоторым федеральным законам, предусматривающих введение института «безотзывного депозита».Т.е. фактически обсуждался вопрос о том, чтобы окончательно придать отношениям между вкладчиком и банком характер кредитной сделки, понизив таким образом ликвидность пассивных операций.В безотзывных депозитах авторам инициативы видится способ преодоления несоответствия между пассивными операциями, которые не являются, по сути, кредитными, и активными, которые, естественно, являются кредитными. Законодатели только не учитывают, что безотзывные депозиты не очень интересуют потенциальных вкладчиков. Это понимают также серьезные банкиры, которые боятся, что если оставить лишь безотзывные депозиты (а счета до востребования отменить), то банковская система рухнет. Если же клиентам оставить выбор (безотзывные и до востребования), то все риски банковских крахов останутся.

На дискуссии об безотзывных депозитах поставил точку президент Д. Медведев,который заявил, что их введение «противоречит принципам демократии». Думаю, что «демократия» тут ни при чем. Скорее, есть понимание того, что введение института безотзывных депозитов может быть воспринято обществом как еще один признак неустойчивости нашей банковской системы. Что, естественно, может спровоцировать масштабный банковский кризис.

Справедливости ради стоит сказать, что во многих странах существует институт безотзывных (срочных) депозитов. Но даже в таких, например, странах, как США, Великобритания, Германия, Франция, где имеются наиболее «продвинутые» системы страхования депозитов, на безотзывные депозиты приходится меньшая доля, чем на депозиты до востребования.

К тому же там следует различать два вида срочных депозитов: а) на определенный срок (действительно безотзывные); б) с уведомлением об изъятии (условно безотзывные). Второй вид депозитов предполагает, что клиент может изъять свои деньги, уведомив за определенное время до этого банк. Как показывает практика, клиенты предпочитают второй вид срочных депозитов. При этом далеко не всегда банк оказывается способным в установленный срок изыскать необходимые деньги.

Итак, каждый раз, когда общество потрясают банковские кризисы, возникают дискуссии о необходимости вернуться к «старым добрым временам» полного резервирования. Однако каждый раз ростовщикам и властям, действующим заодно с ростовщиками, удается «нейтрализовать» эти дискуссии и «продлить жизнь» системы «частичного резервирования». В банковскую систему при этом вносились и продолжают вноситься чисто косметические корректировки. Например, повышение норм обязательного резервирования или установление запретов на ведение особо рисковых активных операций (например, Акт Гласса-Стигалла в США). Или введение страхования вкладов. Или даже национализация отдельных банков (такое, кстати, в истории банковской системы стран Западной Европы уже было не раз, а сейчас мы видим то же самое и в США).

«Продления жизни» «частичного резервирования» каждый раз удавалось достичь не благодаря этим «косметическим» ухищрениям, а ценой возложения всех издержек кризисов на общество.Вот и в ходе нынешнего кризиса ФРС США и Министерство финансов США «влили» в банковскую систему около двух триллионов долларов. И это, как говорится, «еще не вечер».

И, наконец, последнее по порядку, но первое по значению: частичное резервирование имеет непосредственное отношение к созданию кризисов.

Оно позволяет ростовщикам искусственно увеличивать предложение кредитов, понижает процентные ставки, делает деньги доступными. Избыток (вернее - видимость того, что есть избыток) денег в «экономике» позволяет предпринимателям наращивать норму сбережения (т.е. долю доходов, которая направляется не на текущее потребление, а на инвестиции). Начинается инвестиционный «бум». Решения об инвестициях принимаются с учетом того, что ресурсов (основных фондов, инвестиционных товаров, природных ресурсов, рабочей силы) в «экономике» стало больше. Однако это иллюзия: ресурсов в «экономике» больше не стало. Больше стало лишь денег, а деньги - это не ресурсы, а лишь их зеркальное отражение.

«Иллюзионистами», которые создают такие «зрительные эффекты» у предпринимателей, являются банки с их технологиями «раздувания» кредитов. Если смотреть в «волшебное зеркало» «иллюзионистов», то возникает состояние эйфории: «Как я богат!», «Какие у меня ослепительные перспективы!», «Сколько я могу себе позволить!».

Кончаются такие сеансы «иллюзионизма» всегда одинаково: «зрительные эффекты» исчезают. Процентные ставки начинают расти, новые кредиты становятся недоступными, ценные бумаги и другие активы падают в цене, ранее выданные кредиты отзываются. Те инвестиционные проекты, которые еще недавно казались рентабельными (с учетом низкой цены на деньги), неожиданно оказываются убыточными. Клиенты «иллюзионистов», т.е. предприниматели, от состояния эйфории переходят к состоянию, которое у медиков называется «ломка», «паника» или «похмелье».