Шрифт:
Однако, как мы постараемся показать дальше, этот широкий охват материала не превратил «Песню» в искусственный конгломерат народных образов и выражений. Лермонтов проникся самым духом народной поэзии. «Не отдельные народные отрывки, подобранные исследователями, — пишет проф. М. П. Штокмар, — а вся сокровищница русской народной поэзии в ее наиболее жизненных чертах является „параллелью“ к „Песне про купца Калашникова“» [19] .
Обратившись к исторической теме, Лермонтов, естественно, прежде всего взял в руки «Историю государства Российского» Карамзина. В девятом томе «Истории» упоминается о чиновнике Мясоеде Вислом (жившем при Иване Грозном), у которого отобрали красавицу-же-ну, а самому ему отрубили голову [20] . Лермонтоведы давно уже обратили внимание на то, что на памяти Лермонтова произошла другая драма, тоже семейная и тоже кончившаяся трагически. Приводим рассказ о ней в передаче Н. М. Мендельсона.
19
Штокмар М. П.Народно-поэтические традиции в творчестве Лермонтова // ЛН. Т. 43–44. С.280.
20
Карамзин Н. М.История государства Российского / 4-е изд. СПб., 1834. Т. IX. С. 160.
К юным же годам поэта относится одно событие из московской хроники, которое, как говорит предание, идущее от товарища Лермонтова Парамонова, поразило воображение поэта и не осталось без влияния на «Песню про купца Калашникова». В гостином дворе в Москве торговал молодой купец. Он жил в Замосковоречье с красавицей-женой, жил по старине. Дом его, как большинство старинных купеческих домов того времени, содержался постоянно под замком. Если кому нужно было войти в него, то он должен был несколько раз позвонить. К воротам выходили молодец и кухарка и, не отпирая калитки, спрашивали: «Кто? Кого надо?» Жена его из дому никуда не выходила, кроме церкви или родных, и то не иначе как с мужем или со старухой свекровью или же с обоими вместе. В 1831 г. в Москве жили гусары, вернувшиеся из польского похода. Один из них, увидев красавицу в церкви, стал искать ее любви. Искания гусара были отвергнуты. Тогда он силой похитил жену купца, в то время как она возвращалась от всенощной. Через три дня оскорбленная женщина вернулась домой. Власти хотели замять дело, настаивали на мировой, но купец оскорбил гусара и наложил на себя руки [21] .
21
Мендельсон Н. М.Указ. соч. С. 177–178.
Наконец, кулачный бой Лермонтов однажды сам устроил в Тарханах [22] и мог позднее видеть их на Кавказе, где они случались очень часто [23] .
Синтез всех этих мотивов (оскорбление, нанесенное жене купца, — в рассказе Парамонова [24] , казнь Мясоеда Вислого в «Истории» Карамзина, сцены пира, боя, казни в песнях о Мастрюке и других песнях и былинах) и дал, очевидно, сюжет замечательного лермонтовского произведения.
22
Давидовский П.Генезис «Песни о купце Калашникове» Лермонтова // Филологические записки. 1913. № 5. С. 585–586.
23
Попов А. В.Указ. соч. С. 122–123.
24
Так называемая «мартьяновская» версия, см. выше.
3
Проблема связи «Песни о купце Калашникове» с народным творчеством давно привлекала внимание исследователей. Ими собран значительный материал [25] . Сделанные сопоставления показали, что тот или иной отрывок «Песни» нередко близко подходит к тому или иному памятнику народного творчества, но никогда не обнаруживается текстуальных совпадений.
О запеве подробнее будет сказано дальше. В запевах и исходах нередко появляются гусляры-певцы на пиру у боярина (в исходе песни «Михайло Скопин» у Кирши Данилова: «испиваючи мед, зелено вино»; «честь воздаем тому боярину великому и хозяину своему ласкову» [26] . Ср. у Лермонтова: боярин Матвей Ромодановский подносит гуслярам чарку «меду пенного» (2: 30).
25
Владимиров П. В.Исторические и народнобытовые сюжеты в поэзии Лермонтова. Киев, 1892; Давидовский П.Генезис «Песни о купце Калашникове» Лермонтова // Филологические записки. 1913. № 4–5; Мендельсон Н. М.Указ. соч.; Семенов Л. П.Лермонтов и фольклор Кавказа. Пятигорск, 1941.
26
Древние российские стихотворения, собранные Киршею Даниловым. М.: ГИХЛ, 1938. С. 192 [далее: КД].
В зачине:
У ЛЕРМОНТОВА
Не сияет на небе солнце красное, Не любуются им тучки синие: То за трапезой сидит во златом венце, Сидит грозный царь Иван Васильевич. (2:31)В НАРОДНОЙ ПЕСНЕ
Когда-то воссияло солнце красное, На тоем-то небушке на ясноем, Тогда-то воцарился у нас грозный царь, Грозный царь Иван Васильевич. Заводил он свой хорош почестный пир [27] .27
Песня «Никите Романовичу дано село Преображенское». См.: Онежские былины, записанные А. Ф. Гильфердингом… Т. 2. С. 521.
Вместе с царем пируют бояре, князья и опричники:
Позади его стоят стольники, Супротив его всё бояре да князья, По бокам его всё опричники; И пирует царь во славу божию, В удовольствие свое и веселие. (2:31)В песне о Мастрюке — та же сцена пира:
Пир навеселе, Повел столы на радостях. И все ли князи, бояра, Могучие богатыри И гости званые, Пять сот донских казаков Пьют, едят, потешаются, Зелено вино кушают, Белу лебедь рушают [28] .28
КД,2б.
В варианте той же песни у Киреевского царь «весел стал» [29] .
Далее — характерный народно-поэтический прием исключения единичного из множественного (все пьют, едят, веселятся, задумчив сидит один. Этот один — герой песни).
У ЛЕРМОНТОВА
Лишь один из них, из опричников, Удалой боец, буйный молодец, В золотом ковше не мочил усов; Опустил он в землю очи темные, Опустил головушку на широку грудь, А в груди его была дума крепкая. (2:31)29
См.: Мендельсон Н. М.Указ. соч. С. 180.
В ПЕСНЕ О МАСТРЮКЕ
А один не пьет, да не ест, Царский гость дорогой Мастрюк Темрюкович, Молодой черкашенин. И зачем не хлеба соли не ест, Зелена вина не кушает, Белу лебедь не рушает? У себя на уме держит (думает о том, что ему «вера поборотися есть») [30] .Дальше в «Песне» идет гневная речь Грозного: «Аль ты думу затаил нечестивую?» В варианте Кирши Данилова этого нет (параллели у Киреевского см. выше). В одном варианте Киреевского прямо утверждается: Кострюк лихо замыслил [31] .
30
КД, 26–27.
31
Песни, собранные П. В. Киреевским. М., 1864. Вып. 6. С. 151. См. у Мендельсона: Мендельсон Н. М.Указ. соч. С. 181.