Вот как ласково переписывались. Кстати, титул «вселенский» был употреблён ещё при его предшественнике Пелагии.

Император должен будет винить самого себя за все мои недостатки (ошибки — defauts) и моё небрежение (упущения), потому что он доверил (lui, qui а соnfie) столь великое служение лицу, столь немощному (р. 235. Письмо к сестре императора Феоктисте).

Католики отстаивают независимость. Хорошо. Но предел есть. Да и фактически лишь разговоров больше: в Польше назначали с согласия русской власти. Во Франции по конкордатам также влияние государства допускалось. Даже в 1920 году при возобновлении сношений ставился этот вопрос (я читал в Journal des debats, Aout?..).

Вопрос это большой и опять не столь существенный.

«Верьте мне, мой достопочтенный брат, Вы должны начать исправлять это (Титул и нашептывания льстецов, о чем было выше); ибо если Вы будете продолжать слушать их, то не сможете сохранить мира с братьями Вашими. Говорю Вам по совести, я не желаю иметь столкновения (scandale) ни с кем и даже избегаю этого, сколько могу. Я в высшей степени желаю иметь мир со всеми, в особенности же — с Вами, которого я так сильно (si fort) люблю, если, впрочем, Вы всё ещё таков, каким я Вас знал, ибо если Вы не соблюдаете канонов, если Вы желаете ниспровергать постановления отцов, тогда я не знаю: что же Вы такое?» (р. 282)

Поводом было следующее. Папа Григорий Великий написал Иоанну Постнику какое-то письмо по поводу одного священника Иоанна и исаврийских монахов, обвинявшихся в ереси, один из которых в храме Константинополя был избит даже, имя ему — Анастасий. Патриарх Иоанн ответил, что он не знает об этом. Святой Григорий упрекает и т. д.

Скажут: вот явное доказательство вмешательства и начальства. Да! Но вот и ответ получился: «Не знаю», — то есть, может быть, наше дело. Впрочем, даже если бы допустить подобное вмешательство, его можно объяснить и братским отношением, и интересом правды и т. д. Митрополит Петроградский мог писать любому архиерею гораздо более строго, и всё же он не был главой. Даже патриарх теперь может требовать отчета, и всё же и он не глава, в том смысле, как говорят католики про папу (догмат). Наконец, даже если допустить и то, что сначала (мотивы выше) папы вмешивались и в чужие епархии, как мог и обязан был вмешиваться всякий митрополит областной (например, Василий Великий и Иоанн Златоуст) в свою митрополию (диоцез), только более расширенно. Ну, что же? Было да прошло. Условия изменились, потребовалась и новая форма внешней жизни. То была одна центральная власть в России (Синод, а после и патриарх), а можно дать самостоятельное «автокефальное» управление и Украине, и Грузии, если уж до того дело дойдёт. Это не погибель ещё. Опасность может; но и рассудить: что хуже? Вообще этот вопрос, по православному воззрению, — не догматический, конечно. Это ясно.

И святые могли немного погрешать, — говорит святой Иоанн Кассиан Римлянин, — хотя бы «bona fide», то есть субъективно они были хорошо настроены, а объективно могли спутать нечто; особенно, если воспитались в воззрениях, укоренившихся в обществе, или под влиянием авторитетов. Един Свят Господь (см. Варсонофий Великий о святом Григории Нисском).

Так и святой Григорий Великий, но в общем — хороший.

Взял Migne, P.L., Т. XXVII сверить французский перевод с латинским подлинником. Рорбахер, католик, не только оказался историком, но и полемистом.

Перевожу пропущенное во французском переводе, но характерное.

«Итак, драгоценнейший брат, возлюби всем (visceribus) смирение, посредством которого может сохраниться и согласие братьев (братское), и единство всей Христианской Церкви. Известно, что когда апостол Павел услышал, что некоторые говорят: «Я — Павлов, я — Аполлосов, а я — Петров» (IKop. 1, 15) и этим разделяют (dilacerationem) Тело Господне, так как члены Его некоторым образом привязывались (se…sociabant) к иным главам, то, возмутившись (per horrescens — ужаснувшись) этим сильнейшим образом, воскликнул так: «Разве Павел за вас распялся? Или разве вы во имя Павлово крестились?» (ibid. 13) Следовательно, если он так исключительно (partialiter- особенно, сильно) избегал того, чтобы члены тела Христова подчинялись (subjici) другим (certis — известным, «оным», но Ватиканские списки А и Б — «caeteris»), кроме Христа, главам, хотя бы то были даже сами апостолы, то как же ты то, что лишь Христу, сей (scilicet — ясно) главе всей Церкви принадлежит, пытаешься себе приложить (титул «вселенский»).

…Когда же Ваше братство, презирая (despiciens) их (епископов), пытается подчинить их себе (титулом «вселенский»), то в самом деле что иное говорите Вы, как не то, что древним врагом сказано: «Взойду выше облачных высот» (Ис. XIV, 14)».

«… У меня льются обильные слёзы» при мысли, что «оный муж, святейший господин Иоанн, человек такого воздержания (аскетизма, подвижничества), а также и смирения»… так теперь искушаем гордостью, и «таким образом погубил истинное блаженство, ибо ложной славы стал искать».

Вот уж к папам больше относится.

Далее: «И однако же все члены под Единой Главой», — то есть и Пётр, и Андрей, и Павел, и Иоанн. Но эту фразу, уравнивающую апостолов, «историк» Рорбахер… пропустил, даже не отметив многоточием. Грустно. Очень грустно…

А вот и второй пропуск в том же письме и также без многоточий:

«Никто не похищал (arripuit) себе этого безрассудного (temerarium) имени». Но далее за этим непосредственно перевод недостаточно точный. По-французски так:

— «de peur, qu'il ne semblat s'attribuer l'episcopat а lui seul et l'oter a tous ses freres».

А латинский текст гораздо ярче:

— «ne si sibi in pontificatus gradu gloriam singularitatis arriperet, hanc omnibus fratribus denegaste videretur».

По-русски:

— «Чтобы не показалось, что они (он — nullus) в качестве первосвященников похищают себе исключительную (выделяющую их, единственную) славу (или: славу, положение исключительности) и отрицают её у всех братьев».

Значит, и понтифики не должны приписывать себе такого не только права, но даже и звания, хотя бы и «in pontificatis gradu». Не говорю уже, что здесь опять пропуск о «gloriam». Грустно.