Шрифт:
Я был вторым из трёх сыновей. Мой старший брат Марк...
Мой старший брат. Он давно умер, его смерть — словно нож в моём боку. Марк — бледное привидение с зелёными от тины волосами, которое ухмыляется мне из полумрака. Он мой Рем [7] , напоминание о древнем римском проклятии, которое уходит своими корнями слишком глубоко, чтобы его можно было искупить. Я пока не могу рассказать вам о Марке.
Третьим сыном был Гай. Он тоже уже умер, но его смерть не принесла мне ощущения вины, только горе. Он был на девять лет моложе меня и словно был обязан своей жизнью смерти другого. Зная отца, я легко могу в это поверить: хотя у меня самого нет сыновей, я понимаю желание увидеть себя в своих детях. Печально потерять своё подобие и остаться с тряпкой в качестве наследника.
7
Рем — брат-близнец Ромула, легендарного основателя Рима. Убит Ромулом за то, что перепрыгнул через стену только что заложенного города — Рима.
Смерть. Вина. Печаль. Видите, как эта тёмная тропинка, напоминающая об утопленнике, уводит меня вниз? Не об этом должен думать умирающий. Прочь эти мысли!
Он отравляет меня.
Я прочёл это в его глазах перед отплытием, несмотря на то, что на его губах была улыбка.
— Это всего лишь лихорадка, Вергилий, — (Почему ипохондрики так легко относятся к чужим болезням?) — Так тебе и надо, раз ты потащился в Грецию, а мне ничего не сказал. С чего ты взял, что поэма потребует трёх лет работы, свёкла ты этакая?
Это звучит так же неискренне, как нарочита его грубоватая сердечность и эксцентричная речь. Как и многие его притягательные черты — его республиканский дух, нелюбовь к лести и, что немало, почтение к старым римским обычаям, — эта манера говорить служит самым утилитарным целям. Если Октавиан не прагматик, то, значит, пустое место.
Буквально ноль. Оторвите у луковицы чешуйки слой за слоем. То немногое, что осталось, и есть Октавиан.
Вы шокированы. Я компрометирую les majeste [8] . Главнокомандующий Октавиан, конечно, мёртв; он умер восемь лет назад по распоряжению Сената, и восстал, как феникс из пепла, Первый Гражданин Август, чтобы украсить Республику, которую он возродил. Но у Августа было много имён: Октавий, Октавиан, Цезарь. Человек меняет облик, как Протей [9] . Я в этом убедился. Я буду придерживаться его истинной сущности и называть его Октавиан.
8
Его величество (фр).
9
Протей — греческое морское божество. Он обладал даром превращения и умел принимать облик зверя, воды и дерева. В переносном смысле — непостоянный, изменчивый человек.
Нужно ли мне выразить своё мнение о нём ещё более откровенно? Августейший правитель Римского мира — расчётливый, безжалостный, трусливый, лицемерный приспособленец и так же морально устойчив, как флюгер.
И всё же он величайший из людей, которых когда-либо порождал Рим, спаситель страны. Божественные почести — это не более чем то, что ему полагается по заслугам.
Я опять удивил вас, на этот раз непоследовательностью, но я не непоследователен. Посудите сами.
Марий и Сулла [10] . Цезарь и Помпей. Тираноубийцы, Антоний. Пятьдесят семь ужасных лет, с тех пор как побили камнями посланников Сената при Ноле [11] , до победы при Акции [12] . Вся Италия купалась в крови на протяжении почти трёх поколений, пока мы не добились мира.
10
Марий и Сулла, — Гай Марий (156—86 до н.э.) — римский полководец и политический деятель, вождь популяров (противников Сената). Неоднократно избирался консулом. В 105 году до н.э. провёл военную реформу, которая не только повысила боеспособность армии, но и завершила переход от ополчения к профессиональному войску. В гражданской войне, положившей начало кризису республиканского строя, возглавлял противников оптиматов (консервативной части Сената, стремившейся сохранить аристократическую республику). После поражения бежал в Африку от Суллы. В 87 году до н.э. захватил Рим и организовал жестокую расправу над политическими противниками. Луций Корнелий Сулла (138—78 до н.э.) — римский полководец и государственный деятель. В 88 году до н.э. после захвата Рима марианцами был отстранён от верховного главнокомандования и, впервые в римской истории, двинул свои войска против Рима (начало гражданской войны), одержал победу над марианцами и приказал казнить около 10 тысяч из них. В 83 году до н.э. провозгласил себя диктатором. Его диктатура была направлена против всех демократических установлений и имела целью преодолеть государственный кризис Рима в духе идей оптиматов (вновь передал суды в руки сенаторов, ограничил полномочия народных трибунов и плебеев). В 79 году до н.э., признав, что не достиг цели, сложил с себя полномочия.
11
Нола — один из древнейших городов Кампании, покорённый римлянами в 314 году до н.э. Сюда, к войску, в 87 году до н.э. бежал Сулла и повёл его на Рим. Город сохранился до настоящего времени.
12
Акций — мыс на северо-западе Греции. 2 сентября 31 года до н.э. при Акции флот Октавиана под командованием Агриппы разбил морские силы Антония и Клеопатры, что решило спор о единовластии в Римской державе в пользу Октавиана.
Мир.
Вот великое слово, которое стоит над остальными, широко расставив ноги, как Колосс [13] . Где бы вы ни находились, стоит только поднять глаза, чтобы увидеть могучую руку, простирающуюся над вами. Мир — это конечное благо, и мы обязаны им Октавиану. Если своими стихами я помог ему установить платоновскую Могущественную Ложь, то римский гражданин, живущий во мне, не пожалел бы ни о чём. Он смирился бы даже с собственной смертью.
Другое дело поэт. Он ни с чем не мирится, ничего не прощает. А иначе я бы сейчас не умирал.
13
Колосс — бронзовая статуя греческого бога Солнца Гелиоса, стоявшая у входа в гавань на острове Родос. Создана Харетом из Линда в 285 году до н.э. Высота её составляла 37 метров. Простояла 58 лет, разрушена землетрясением. Причислялась к одному из семи чудес света.
Платон был прав, что исключил нас из своего идеального государства. Наши стихи — словно плохо выезженная лошадь. Мы можем запрячь их на благо общества, но не в состоянии обуздать их стремление к истине: и когда они бросаются в сторону и сходят с дороги, то наездник — поэт — разбивается в лепёшку.
Я пробовал. Не для себя, меньше всего для Октавиана, а ради Рима и в память об этих пятидесяти семи годах. Но не смог послать свою «Энеиду» в путешествие по векам с ложью на устах. Я пошёл на компромисс — и угрызения совести уничтожили меня.
Поэтому я бежал от них. Бежал в Грецию — куда же ещё может бежать испуганный поэт, как не к своей матери? — рассчитывая пробыть там три года. Три года, чтобы вновь обрести свою душу и убить в себе римлянина. Три года, чтобы выжечь золотую ложь из поэмы и вернуть ей чистоту.
Весть об этом дошла до Октавиана в Пергаме [14] , прежде чем я успел отплыть. Когда я прибыл в Афины, он был уже там. А тут как раз холод в Мегаре [15] , неожиданная простуда и корабль, готовый отвезти меня обратно в Италию...
14
Пергам — город в Малой Азии. Завоёван Римом в 133 году до н.э. На его месте современная Бергама (в Турции).
15
Мегара — торговый город в Средней Греции.
Я попался, теперь мне конец. Поэма до сих пор лжёт, на языке у неё не то, что в сердце, и, если представится случай, я сожгу её.
Но случай не представится.
Вообразите простого навозного жука, которого египтяне зовут скарабеем [16] .
Его мир — это навозная куча. Он отделяет порцию навоза, величиной превосходящую его самого, и скатывает его в шар. Затем встаёт на голову и принимается задними лапами толкать навозный шар. Через камни и пески ползёт он, с трудом продвигаясь вслед за своей огромной ношей, через тернии и грязь, толкает, старается изо всех сил, пока не найдёт подходящее место. Там он роет ямку для навозного шара и сам закапывается вместе с ним, чтобы попировать на навозе и отложить яйца.
16
Скарабей. — В Древнем Египте скарабей служил символом созидательной силы, считался священным и приносящим счастье.