«Мне не не нравится. Но и восторга я не испытываю. Как это понимать?»

Когда все девушки стояли в начальной позиции, менеджер смотрел пристально. Участницы не шевелились, ожидая его вердикта. Ёнхва ненадолго задержал взгляд на каждой мемберке, чуть дольше положенного смотря в глаза Соён, прежде чем отвести взгляд в сторону и прочистить горло.

— Хоа, полшага ближе к Джиын. Инён-а, ниже сядь. Ещё. Чанмин, влево.

Небольшие передвижения заняли пару минут. Ёнхва удовлетворённо кивнул, а затем начал напевать первые такты мелодии, задавая ритм стуком ноги по полу. Он стоял в центре зала и внимательно смотрел за каждой девушкой. Давон тряхнула головой, чтобы редкая чёлка разбилась на мелкие прядки, и менеджер тут же одарил её укоризненным взглядом. Она приложила руку к груди и сделала вид, что пропевает свои строчки, затем вступила Джиын. Осторожно шагая, чтобы не цокать каблуками, самая красивая участница лучезарно улыбалась. Легко было поверить. что рядом с ней «погода всегда хороша». Сила вижуала неоспорима: даже Ёнхва не мог отвести взгляда. Девушка медленно опустилась на подставленное Инён колено, а со следующим тактом обе участницы синхронно поднялись. И менеджер тут же нашел взглядом Соён. Девушка смотрела куда-то за его спину, чтобы не искушать судьбу.

Imprint проходили танец а капелла не в первый раз. Ноты впели ещё на вокальных тренировках и сейчас сосредотачивались больше на дыхании и отыгрыше.

«Мне кажется, она забыла, что она на сцене. Энергии нет, ноль.»

Ёнхва не останавливал, иногда замолкая, а в другие моменты наоборот проговаривая текст вместе с участницей. Вокал менеджера для песен группы не подходил, и Lady Summer звучала в его переложении куцо. Зато ритм он держал чётко и подмечал малейшие промахи. От внимательных янтарно-коричневых глаз невозможно было укрыться.

— …два, три, четыре, волосы потом уберёшь.

Хоа не подала виду, что услышала замечание, но на следующем движении, оказавшись в заднем ряду, снова поправила пряди. Ёнхва кивнул, тут же переводя взгляд на другую участницу.

Партии Давон проседали: без голоса, когда оставалось только мерное постукивание подошвы менеджера Пака, они казались пустыми. Но Ёнхва больше обращал внимания на эмоции и работу тела. Что в Imprint нет непоющих, он хорошо знал.

Когда песня закончилась, менеджер ещё полминуты смотрел на девушек. Они сидели в финальной позиции и улыбались, не смея пошевелиться без команды. Каждая надеялась, что в этот раз обойдётся без замечаний. А Соён точно знала, что они будут. Ёнхва не даст расслабиться, пока всё не будет сделано на двести процентов.

— А плотнее нельзя?

Айдолки подвинулись ближе друг к другу.

— Да. Так лучше. Соён, хочу больше энергии. Инён, прыжок поувереннее. Хоа, волосы. — Ёнхва окинул взглядом каждую девушку, вспоминая, о чём ещё должен был сказать. Пауза длилась недолго. — Поставьте руки на пояс.

Участницы выполнили просьбу, и менеджер указал на Ханыль.

— Вот оно. Пальцы. Смотри, как делают другие. Собери их, локти согни нормально. Угол острее… Да. А ещё, встаньте-ка на бридж, я посмотрю расстановку.

Ёнхва приходил только на важные тренировки. В его присутствии все собирались и выдавали лучшее, на что были способны. Чистка под руководством менеджера была финальной: эта версия номера дойдёт и до директора, и до InMe. Менеджер влиял на многое: от утверждения причёскок до декораций. Ёнхва подмечал мелочи, обсуждал их с директором Паком за закрытыми дверями, и только на съёмочной площадке участницы Imprint видели его вклад. Сейчас же девушки должны были записать тот самый идеальный дубль в тех самых туфельках. Пришлось пройти танец двадцать четыре раза, прежде чем Ёнхва принял решение включить камеру: плохие дубли ему были не нужны. Он одобрил съёмку только тогда, когда Соён, наконец, посмотрела ему в глаза.

Среда приближалась медленно и неумолимо. Парадокс заключался в том, что Imprint ждали этого камбэка уже больше двух месяцев. Последний выход на сцену был на MCount, ещё в апреле. Замкнутый круг: непопулярную группу никуда не зовут, доступны только шоукейсы во время продвижения синглов. А директор не даeт запись нового материала, потому что группу никуда не зовут. Любое решение подчинено коммерции и возможной выгоде. Только в августе директор Пак увидел шанс для Imprint: окошко в предполагаемом плане летних камбэков.

«У вас будет неделя, чтобы завоевать их любовь. Потом вернутся GirlGirl и перетянут внимание на себя. Песня летняя, прогореть нельзя. Нужно успеть.»

Они знали, что пока не смогут тягаться с фанбазой GirlGirl. То ли продвижение слабое, то ли песни посредственные, то ли участницы Imprint — антихаризма. Директор Пак делал много, но и требовал не меньше. По его словам, айдолы должны были окупаться, иначе смысла их продвигать и рекламировать не было.

OK entertainment всегда было достаточно обеспеченным агентством. Это была компания, рассчитанная на работу с иностранными продакшенами. Актёров обучали английскому и посылали на съёмки проектов за границу. Азиатский типаж продавался неплохо, но рекламировать агентство сам по себе не мог. Тогда директор Пак и его спонсоры решили, что поможет промо звезды. Айдолы набирали популярность быстрее актёров, и ставки были сделаны. План оказался удивительно прост: группа становится популярной, компания — узнаваемой, а подчинённые — востребованными.

OK entertainment набрало первых стажёров и стало прощупывать почву, предоставляя трейни такое же обучение, какое получали начинающие актёры. Соён имела кое-какие плюсы из того периода стажировки. Ей дали хорошую базу английского и покупали места на мастер-классах иностранных танцоров. Ей говорили, что дебют группы должен принести OK entertainment популярность, если всe пойдeт по плану. И она стремилась следовать расписанию, которого никогда не видела.

Соeн всегда знала, что в работу вкладывается много сил, а за хореографию и песни отвечают известные люди из индустрии. Понимала, что и камбэки планируют тщательно, высчитывая все риски. Но на первых порах всё было иначе.