Несмотря на сильное советское сопротивление, 7-й танковой дивизии 6 июля удалось прорвать второй советский армейский оборонительный пояс и продвинуться в район западнее Батрацкой Дачи. Успех дивизии позволил продвинуться вперед и 6-й танковой дивизии. До вечера этой дивизии удалось соединиться с 25-м танковым полком 7-й дивизии западнее Батрацкой Дачи. Как успех этого дня, в числе прочего 6-я дивизия доложила об уничтожении 7 советских танков. Это сообщение полностью соответствует и советским источникам, по которым в этот день 148-й танковый полк действительно потерял в боях с 6-й немецкой дивизией 7 танков.

Как командование III танкового корпуса, так и командование группы Кемпфа были недовольны 19-й танковой дивизией, которой руководил генерал-лейтенант Густав Шмидт. Несколько раз 6 июля эта дивизия упоминалась в донесениях в смысле, когда же наконец она «начнет наступление» [189] . Утром ее продвижение было остановлено минным полем. 14 ее танков подорвались на минах, еще 4 выбыли из строя от огня противника. Когда после полудня дивизия вновь приступила к атаке, она снова оказалась на советском минном поле, проходы через которое удалось сделать только к вечеру. Особенно тяжелые потери понес 73-й танково-гренадерский полк 19-й танковой дивизии. В то время как основные силы дивизии уже пересекли железнодорожную линию Белгород — Купянск к северу от Разумного, этот полк застрял восточнее Белгорода на первой советской оборонительной линии. Только после полудня командиру роты лейтенанту Герберту Крогелю удалось продолжить наступление. Сам Крогель показал хороший пример того, что в сражении решающее значение могут иметь отдельные храбрые офицеры. Все же в этот день полк потерял 180 солдат, в том числе много офицеров.

Несмотря на успехи 7-й танковой дивизии, генерал-фельдмаршал Манштейн был недоволен ходом наступления III танкового корпуса. После полудня он указал армейской группе Кемпфа, что их задачей было обеспечить прикрытие правого фланга 4-й танковой армии. В вечернем телефонном разговоре с генералом Кемпфом Манштейн сказал, что у него сложилось впечатление, что в III танковом корпусе каждый делает что захочет. Поскольку тогда уже стало ясно, что корпус «Раус» слишком слаб, чтобы обеспечить защиту правого фланга армейской группы Кемпфа, Манштейн принял решение привлечь для усиления 198-ю пехотную дивизию. Однако до того, как эту дивизию привлекли для защиты фланга, прошло еще два дня, в течение которых обязанности по защите восточного фланга лежали на самом III танковом корпусе.

7 июля 7-й танковой дивизии удалось захватить Батрацкую Дачу и Мясоедово. Однако дальше дивизия продвигаться не могла, поскольку 106-я пехотная дивизия еще не прибыла. Поэтому 8 июля главные сражения были на участке 6-й танковой дивизии, которая при поддержке частей 19-й танковой дивизии продвинулась до Мелихово. 73-й танково-гренадерский полк 19-й танковой дивизии продолжал бои у оборонительных сооружений восточнее Белгорода, которые с особенным упорством защищала 81-я гвардейская стрелковая дивизия под командованием генерал-майора Ивана Морозова. «Противник стоит насмерть на своих хорошо отстроенных позициях», говорится в военном дневнике армейской группы Кемпфа [190] . Только после введения в бой «Штук» и огнеметных танков 73-го танковогренадерского полка вечером 9 июля удалось захватить последние советские позиции. В тяжелых боях, продолжавшихся весь день, полк был почти полностью обескровлен и потерял более 1000 человек. 10 июля он похоронил еще 85 человек.

В этот же день 168-й пехотной дивизии удалось захватить Старый Город. Одновременно 6-я танковая дивизия нанесла удар на Шишино и вынудила советские войска, которые еще находились восточнее и северо-восточнее Белгорода, отойти на север, чтобы избежать возможного окружения. После того как III танковый корпус устранил опасность своего открытого левого фланга, он смог продолжить наступление на север. Однако дивизии армейской группы Кемпфа были так ослаблены, что сам генерал Кемпф вообще сомневался в возможности какого-либо дальнейшего продвижения вперед. Он хотел бы заменить по меньшей мере крайне истощенную 19-ю танковую дивизию свежим танковые соединением, однако Манштейн не мог ему в этом помочь.

Генерал Брайт, командующий III танковым корпусом, напротив, оставался оптимистом. Когда 6-й танковой дивизии и 503-му батальону тяжелых танков удалось продвинуться от Мелихово через Шляховое до Казачьего, он полагал, что его корпус прорвал последний советский оборонительный пояс. Даже после войны он сохранял убеждение, что III танковому корпусу 11 июля удался оперативный прорыв, позволявший «действовать в свободном пространстве» [191] . В действительности корпус осуществил прорыв лишь второго оборонительного пояса. В ночь на 12 июля в результате внезапной ночной атаки 6-й танковой дивизии удалось продвинуться до Ржавца и захватить этот поселок. Однако здесь наступление III танкового корпуса впервые остановилось. Между 4-й танковой армией и армейской группой Кемпфа образовался большой разрыв. Еще опасней было то, что III танковый корпус не мог выполнить свою задачу по прикрытию восточного фланга 4-й танковой армии от атак стратегических резервов Красной Армии. И самое мощное объединение из этих резервов, 5-я гвардейская танковая армия, 12 июля ударила не по III танковому корпусу, а по острию атаки 4-й танковой армии у Прохоровки.

После предварительного наступления 4 июля 1943 года ранним утром 5 июля 4-я танковая армия начала наступление в рамках операции «Цитадель». На крайнем правом (восточном) фланге наступал II танковый корпус СС, состоящий из 3 танково-гренадерских дивизий: «Лейбштандарт Адольф Гитлер», «Дас Райх» и «Мертвая голова». Слева от них наступал XLVII танковый корпус в составе 3-й танковой дивизии, танково-гренадерской дивизии «Великая Германия» и 11-й танковой дивизии. На стыке между II танковым корпусом СС и XLVII танковым корпусом сражалась 167-я пехотная дивизия. На крайнем западном фланге находился LII армейский корпус, имевший задачу защищать левый фланг 4-й танковой армии. В первые дни 4-я танковая армия нанесла удар по 6-й гвардейской армии генерал-лейтенанта Ивана Чистякова и по 1-й танковой армии генерал-лейтенанта Михаила Катукова.

Тлавный удар немецкого наступления наносился II танковым корпусом СС, который уже с первого дня ввязался в тяжелые бои. Особенно ожесточенно оборонялась в районе деревни Березов 52-я гвардейская стрелковая дивизия, которой командовал генерал-майор Иван Некрасов. Начальник штаба 4-й танковой армии генерал-майор Фридрих Фангор констатировал: «Вражеский пехотинец сражается хорошо, вопреки существующему мнению, что у противника плохие окопные дивизии, надо признать, что и этот враг знает, как сражаться и как умирать» [193] .