Боди. Они появятся. Я знаю, что Бадди просто очень стесняется. Он еще не раскрылся. Дай ему время, и он раскроется.

Доротея. Боди, этот разговор абсолютно беспредметен, так как я уже соединила свою жизнь с Ральфом Эллисом и все-таки должна доделать вращения бедрами… (Она возвращается в спальню, по пути прихлебывая кофе, и возобновляет упражнения.)

Боди(бросаясь к телефону). Олив 2697, Олив 2697! Бадди? Это я! Grosser Gott! [4] Я не могу сейчас говорить, но ты обязательно должен поехать с нами на Крав Кер сегодня, в воскресенье. — Оденься получше. Сигары не кури! И смейся над ее остроумными замечаниями. Нет, они действительно, действительно остроумные! Она преподает гражданское право.

Звонок в дверь.

Будь на остановке Крав Кёр в час тридцать, понял? Пожалуйста! — Там кто-то пришел, я не могу разговаривать. (Не повесив трубку на рычаг, бросается к двери и открывает ее.) О-о, здравствуйте!

Элина. Доброе утро!

Боди. Вы подруга Дотти?

Появляется модно одетая женщина с глазами хищной птицы.

Элина. Доротеи? — Да.

Боди. Тогда входите. Подруга Дотти также и моя подруга.

Элина. Неужели?

Боди(в замешательстве). Да, у меня — жир на руке. Я жарила цыплят для пикника.

Элина. А-а! Надо же! (Она несколько раз механически поворачивается, внимательно осматриваясь.)

Боди. Извините, мне следовало бы представиться.

Элина. Да — мисс Боденхейфер.

Боди. Хафер, а не хейфер. (Она нервно смеется.) Хейфер — это значит — корова.

Элина. Поверьте, я не имела это ввиду. (Она делает шаг вперед.) Так это и есть приют Шлегера?

Боди. О, приют Шлегера — это просто шутка Дотти. Шлегер — имя домовладельца, вот и все — и все…

Элина. Доротея всего лишь пошутила?

Боди. Да, она много шутит, она очень остроумная. И мы много хохочем. (Боди вытягивает руку.)

Элина. Я вполне могу это допустить в отношении вас, мисс Боденхейфер.

Боди. Не говорите «мисс». В оффисе все зовут меня просто Боди.

Элина. Но ведь мы не в оффисе — мы в приюте Шлегера. (Она загадочно продолжает.) Хмм… Я никогда раньше не отваживалась попадать в эту часть Блюэта.

Боди. Никогда не были в центре?

Элина. Я посещаю магазины только в Вест-Энде, поэтому, естественно, меня удивило, что я шла улицами без единой тени дерева. И свет. Свет и жара, излучаемая кирпичом, бетоном и асфальтом — настолько одолели меня, что я едва не почувствовала себя дурно. Кажется, у меня одновременно случилась фото- и светобоязнь.

Боди(неосознанно отступая на шаг, будто боясь заразиться). Я никогда не слышала ни об одной из этих болезней — а у вас обе сразу?

Элина. Повышенная чувствительность к теплу и сильному свету.

Боди. А-а.

Элина. Однако, вы не могли бы сообщить Доротее, что я хочу ее видеть?

Боди. Дотти ждет вас, мисс э-э?

Элина. Элина Брукмайер. Нет, не ждет, однако столь раной зайти меня заставило одно неотложное дело.

Боди. Она никому не разрешает входить к ней. Она делает упражнения.

Элина. Но мы очень хорошие знакомые с Доротеей.

Боди. Хорошо знакомые или вовсе незнакомые — нет никакой разницы. Мне кажется, что современные девушки чересчур увлекаются этими разрекламированными упражнениями и сгоняют вес настолько, что это становится вредным для их здоровья.

Элина. Сохранение молодости требует жертв. (Она продолжает оглядываться, поблескивая своими птичьими глазами, как будто ослепленная светом.)

Боди. Вы, наверное, вместе с Дотти преподаете в Блюэт колледже?

Элина. Отдельно.

Боди. Вы хотите сказать, что не работаете в Блюэте, где Дотти преподает гражданское право?

Элина(как будто объясняя отсталому ребенку). Я тоже там преподаю. Когда я сказала «отдельно», я имела в виду, что мы преподаем в разных классах.

Боди. А-а, конечно же. (Она пытается засмеяться.) я тоже училась в колледже.