— Она… она просто подкатилась поблагодарить за массаж и сказала, что ей стало лучше, что она начала увереннее себя чувствовать на льду… и всё, — проговорил я, чувствуя, как звучит это до идиотизма фальшиво.
— И всё? — она приподняла бровь, губы дрогнули в усмешке. — Неужели наша маленькая хулиганка на тебя запала? — она рассмеялась, и смех был лёгким, искренним. — Не думала, что такое случится. Хотя… почему нет? Ты симпатичный парень, внимательный… И для юной горячей головы, зацикленной на своём теле, массажист — это почти что… жрец. Это даже мило. Юношеская глупость, первые наивные порывы.
Она говорила так, будто разгадала безобидную шалость. И тут до меня дошло: она и не подозревает об утреннем «событии». Для неё Ирина — просто девочка с инфантильным увлечением. Эта мысль странно успокоила и даже позабавила. Ну да, Татьяна, конечно, всё это просто глупость, и вовсе я не кончал Ирине в рот, и вовсе я не собираюсь сделать это снова…
— Ну ладно, хватит разговоров, — она встала, и её голос стал ниже, гуще. — У нас не так много времени. — она подошла ко мне вплотную. Её рука легла мне на бедро, ладонь была горячей даже через ткань. Потом двинулась чуть выше, к промежности, едва коснувшись, и снова вниз — дразнящий, едва уловимый жест. — А то я так возбуждена, — прошептала она, и в её голосе прозвучала настоящая, нетерпеливая хрипотца. — Я, если честно, и сама не могла дождаться, весь этот час думала только о твоём язычке. Вот тут… — её пальцы на мгновение прижались к промежности, и затем она бросила быстрый взгляд на окно и сказала: — Ну всё, пойдём.
Мы вошли в гардеробную. Она закрыла дверь, повернулась ко мне, и тут случилось неожиданное. Она не начала командовать. Она сделала шаг навстречу, наклонилась и… поцеловала. Но не так, как раньше — не грубо, не захватывая, а нежно. Её губы были мягкими, тёплыми, они двигались медленно, затягивая в себя.
Это был по-настоящему глубокий, почти что… сладкий поцелуй. И в то же время её рука скользнула между нами, и её пальцы обхватили мой член через ткань. Он вздрогнул, моментально налившись, и я почувствовал, как она тут же улыбнулась прямо в мои губы.
Потом она прервала поцелуй, и медленно, не теряя со мной зрительного контакта, развернулась спиной.
— Помоги мне снять лишнее, — сказала она тихо, и в её голосе была просьба, а не приказ.
Я подошёл, прижался к ней сзади, чувствуя, как мой твёрдый член упирается в упругий шёлк её юбки. Обнял за талию, прижался губами к шее, вдыхая её запах — теперь чистый, просто женский и безумно желанный. Мои руки потянулись к пуговицам её рубашки. Расстёгивал медленно, целуя каждый освобождённый участок кожи на спине — позвонок за позвонком.
Снял рубашку, аккуратно повесил на вешалку. Вернулся к юбке. Расстегнул молнию, она сдалась с тихим шуршанием. Я стал спускать юбку, прижимаясь членом к её ягодицам, теперь уже только через тонкие трусики. Она в тоже время двигала бёдрами, едва заметно растирая мой член своей задницей, и по моей спине пробежали мурашки. А когда юбка спустилась до колен, она слегка толкнула меня попкой, приподняла ногу и сама, грациозно, стянула её до конца и бросила на полку.
Теперь на ней были только белоснежные кружевные трусики и лифчик.
— Ну что? Ты готов? — спросила она, оглянувшись на меня через плечо. В её взгляде, лишённом теперь деловой холодности, плясали знакомые, горячие искорки чистого азарта.
— Да… ещё как, — прохрипел я, и голос, предатель, сломался на самой высокой ноте, выдав всё мое нетерпение и нервное возбуждение.
Она улыбнулась — губы растянулись медленно, как будто вкушая мою реакцию. Затем она отвернулась, сделала два плавных шага к низкому пуфику для обуви, стоявшему у стены, и встала на него коленями, изогнула спину отчётливой, соблазнительной дугой и упёрлась раскрытыми ладонями в стену.
— Снимай их. Мои трусики. И делай это… — она сделала крошечную, едва уловимую паузу, — своими зубками.
Боже, какой вид, — пронеслось в голове, и я пропустил мимо ушей всё, что она сказала, пока смотрел на неё в столь откровенно соблазнительной позе.
Её спина — гибкая, сильная, с проступающими под кожей мышцами. Тонкая, почти осиная талия, резко расширяющаяся к этим двум идеальным, округлым, невероятно упругим половинкам. Ягодицы были приподняты и слегка разведены в позе, которая не оставляла никаких сомнений в её намерениях.
И я медленно, будто в трансе, подошёл и опустился, уперев колено в узкое пространство между её ног, одновременно с этим влепившись лицом в её ягодицы, и от этого первого контакта с шёлком и упругой плотью под ним у меня слегка закружилась голова. Затем я отстранился совсем чуть-чуть и прикоснулся к ним только губами, целуя каждую по отдельности, чувствуя, как под тонкой тканью кружев играет живая плоть. Потом подключил ладони — сжимая, мня, ощущая под пальцами каждую мышцу, каждый мускульный пучок.