Мысль в голове в этот момент была проста и ясна: теперь мне определённо нужен крепкий, очень крепкий кофе.

Дверь в комнату персонала вела в другой, простой мир. Вместо жгучего запаха кожи Татьяны, тихого шелеста шёлка и собственной животной усталости здесь пахло свежесваренным кофе и чем-то сладким, от чего в животе предательски заурчало.

И помимо всего этого звучал смех. Я слышал его ещё в коридоре — тихий, сдавленный, будто кто-то старался смеяться в кулак. Войдя, я увидел Софью. Она устроилась на диванчике, поджав под себя ноги, и пялилась в телефон.

В одной руке у неё был глазированный сырок, от которого она уже откусила половинку, в другой — сам аппарат. На столе перед ней лежали ещё пара таких же сырков и порезанное на дольки яблоко в тарелке. Сама она хихикала, глядя на экран, и её плечи мелко подрагивали.

Зрелище было настолько мирным и обыденным, что у меня в голове на секунду щёлкнуло: «Не, не туда зашёл. Это же мир нормальных людей, и мне туда нельзя, ведь я придурок с использованным презервативом в кармане».

Увидев меня, Софья широко улыбнулась.

— Лёша! О, а ты как раз вовремя. Смотри, что мне скинули! — она протянула телефон. На экране был смешной мем с котом в коньках, который с идиотским выражением морды летел куда-то вперёд. — Прям про нашу жизнь, да?

Я хрипло рассмеялся.

После всего, что было, этот глупый мем казался глотком свежего воздуха, чистого, без примесей.

— Точно. — кивнул я, а затем из меня вырвалось то, о чём я успел пожалеть. — Особенно выражение мордочки! Прям как у Алисы сегодня… ну, когда она…

— Ой, не смеши! — фыркнула Софья, забирая телефон, её глаза смеялись. — А зачем ты тут вообще? Кофе пришёл выпить?

— Кофе, да, — кивнул я, двигаясь к кофемашине, как зомби на источник тепла. — Крепкого. Очень. Чувствую, что без него просто развалюсь на молекулы.

Я открыл шкафчик, достал банку с кофе, горький аромат ударил в нос — простой, честный, ничего общего со сложными духами, которые преследовали меня весь день. Насыпал две полные ложки в отсек, больше, чем обычно.

Идеальная доза для выживания после оргазма, выданного начальнице, а также и полученного в рабочее время, — подумал я. — Должно хватить.

Закрыл, нажал кнопку. Аппарат вздохнул, завизжал и начал выдавливать струйку чёрной, густой как смола жидкости в чашку.

Пока он работал, я обернулся и прислонился к стойке, глядя на Софью. Она снова уткнулась в телефон, время от времени тихо хихикая. Свет от экрана освещал её лицо, делая его моложе, почти детским.

Я поймал себя на мысли, что просто смотрю на неё. Не как на объект, не как на клиентку. Как на человека, который сидит и смеётся над глупостями в телефоне. После всего сегодняшнего это было каким-то невероятным, почти священным действом.

Вот она, нормальность. Сиди, Орлов, и впитывай. Это как реабилитация для падших.

— Чего так смотришь? — она подняла глаза, поймав мой взгляд. — Я что, сырок на подбородке размазала?

— Нет, нет, всё в порядке, — я махнул рукой и повернулся, чтобы взять готовый кофе, приятно обжёгший пальцы. — Просто думал… ты готова к своему сеансу?

— Конечно! Я всегда готова к твоим чудо-рукам, — она ответила весело, откладывая телефон. — А ты как, готов меня расслаблять?

— Сейчас кофе допью — и буду в полной боевой готовности, — сказал я, делая первый обжигающий глоток.

Жидкость была горькой, почти едкой, но это было именно то, что нужно. Я чувствовал, как она растекается по телу, пробуждая засыпающие от перенапряжения нейроны.

Оживаю, млять, — пронеслось в голове. — Потихоньку…

Подойдя к диванчику, я опустился на свободное место рядом с ней, оставив между нами немного расстояния. Диван скрипнул под моим весом. Софья не отодвинулась, лишь слегка повернулась ко мне, поджав ноги под себя, и снова взяла телефон, листая ленту.

— Ой, смотри, ещё один! — она снова сунула мне под нос экран. На этот раз был гиф с пингвином, который неуклюже скользил по льду и падал. — Прям как я на первых тренировках!

— Да уж, — я фыркнул, отпивая кофе. — Только ты, наверное, падала куда изящнее. И без этого вот… пингвиньего достоинства.

— Ой, не говори! — она закатила глаза, но улыбка не сходила с её лица. — Я тогда так много синяков набила, что мама думала, меня избивают, а не кататься учат. А я ей: «Мам, это искусство! Так надо!»

Она потянулась к столу, взяла второй сырок, развернула упаковку, откусила, а потом толкнула ко мне третий, последний.

— На, возьми. Угощаю.

— Спасибо, — сказал я, принимая вкусность.