лестничной площадки.

Тогда меня охватывала паника, и в девяти случаях из десяти я вскакивал с кровати и

стоял на страже у спальни моей сестры, в ужасе от того, что у нее есть что-то, за чем в

конце концов придет такое животное, как наш отец.

По крайней мере, когда мы были все вместе под одной крышей, я мог защитить ее, я

мог защитить их всех, взять на себя часть боли за них и позволить им иметь какое-то

подобие детства.

Если бы я сказал, нас бы поместили под опеку. И если бы нас отдали под опеку, был

хороший шанс, что нас разделили бы. И если бы мы были разделены, то я не смог бы

защитить их от хищников, о которых Даррен предупреждал меня, что они повсюду.

– Ты думаешь, что с тобой этого не случится, но это произойдёт. Это происходит

постоянно…

– Не всем везет так, как вам с Шэннон, когда вас поместили в одну приемную семью…

– Я все еще чувствую его внутри моего тела, разрывающего меня на части, разрывающего меня, и это заставляет меня хотеть умереть…

Сама мысль о том, что что-то случится с Шэннон, Олли или Тадхгом, заставила мою

кожу покрыться мурашками, а рот сжаться.

Я мог выдержать давление.

Я мог принимать удары.

Я мог справиться с его приступами виски.

Я мог бы взять все это, если бы это означало, что им не нужно было.

Как почитаемая клятва на крови, я мысленно подтвердил клятву, которую я дал себе в

ночь после ухода Даррена, и это было защищать моих братьев и сестру всем, что у

меня было во мне.

Я бы никогда не позволил, чтобы их били, как меня, или оскорбляли, как нашу мать, или оскверняли, как нашего брата.

Со всем, что у меня было внутри, я бы защищал их от вреда.

Им никогда не пришлось бы сидеть за забаррикадированной дверью спальни с

пистолетом в руке.

Я был бы здесь, чтобы сделать это для них.

Я знал, каково это, когда мой защитник бросает меня, и я никогда не позволил бы этому

случиться с ними.

Я бы умер первым.

Да, к черту Даррена за то, что он оставил наших братьев и сестру на произвол судьбы

против монстра.

Пошел он к черту за то, что сделал из меня боксерскую грушу номер один для нашего

отца.

Ты всегда был таким, парень…

К черту и среднюю школу, если уж на то пошло. Мой взгляд переместился на мою

нераспечатанную школьную сумку, в которой лежала гора домашних заданий. У меня

не было ни малейшего намерения заканчивать дерьмо, заданное учителями, чье мнение

обо мне волновало меня меньше всего.

Да, можно с уверенностью сказать, что средняя школа была еще одним провалом.

Преуменьшение века, парень…

По словам моего нового директора, мистера Нихана, я был вспыльчив и

невосприимчив к авторитетам. Если бы ему пришлось мириться с половиной того

дерьма, которое я натворил, он бы сам так не реагировал на власть.

Мудак.

Я наслаждался тем, что выводил его из себя.

Причина моей вопиющей неприязни к нему была проста — когда-то он играл в херлинг

с моим отцом.

Херлинг.

Дрожь пробежала по мне.

Это было одновременно и моим спасением, и моим живым кошмаром.

Заставленный играть моим отцом с четырех лет, и напуганный тем, что этот груз упал

на плечи Тадхга, как он упал на мои, когда Даррен ушел, я заставил себя продолжать в

том же духе.

И я был хорош.

Я был лучше, чем когда-либо были мой отец или Даррен, и я думаю, что это заставило

его ненавидеть меня больше – тот факт, что я не был полностью бесполезен, как он

постоянно напоминал мне.

Придурок.

Именно из-за таких мыслей и таких испорченных ночей, как нынешняя, когда Шейн

Холланд, парень на несколько лет старше меня в BCS, предложил мне первый косяк в

пятом классе, я взял его.

Когда он пообещал, что это расслабит мой лихорадочный разум и поможет мне уснуть, я так глубоко засосал это дерьмо в легкие, что чуть не задохнулся в процессе.

И вы знаете, что произошло?

Это сработало.

В ту ночь я пошел домой и спал как младенец, в блаженном неведении о том, что