— О-о-о-о! — протянул Шарма. — Сейчас я скажу вам, чего я хочу!
И как давай перечислять. Пересмотр каких-то торговых маршрутов, то, сё, пятое и, конечно же, десятое. Я же слушал и понимал, что в душе не понимаю, о чём вообще идёт речь. Где находятся эти торговые маршруты? Зачем индусы требуют перекрасить венецианские корабли, которые ходят по этим маршрутам? Зачем нужно менять флаги?
Хотя… было подозрение, что мне просто-напросто делают мозги. Ведь будь эти переговоры по-настоящему серьёзными, Дож бы меня на них не послал. Я сейчас, по сути, как затычка. Возникла неприятная ситуация и на её разрешения нужно было хоть кого-то отправить. Чисто чтобы был. Дань традициям и все дела…
— Хорошо, синьор Маринари, — сказал Шарма, когда понял, что я не поддаюсь ни на какие уловки. — Раз вы с нами не согласны, тогда мы поступим по-другому!
— Ну замечательно, — кивнул я. — Поступайте.
Тогда синьор индус выхватил салфетку из салфетницы, взял ручку и быстро-быстро накалякал на ней какие-то непонятные цифры. Передал мне.
— Семнадцать тысяч, — прочитал я вслух. — Пятьсот двадцать четыре. Замечательно, господа. Если это намёк на взятку, то поздравляю вас: следующие несколько лет вам придётся провести в венецианской тюрьме.
— О, не-е-е-ет, — с улыбкой протянул Шарма. — Не дождётесь вы взятки, синьор Маринари. Это число наших соотечественников, которые прямо сейчас находятся в Венеции.
— Здорово, — сказал я. — Просто прекрасно, что у нас настолько процветает туризм.
— Вы не поняли.
— А вы объясните.
— По закону мы можем прямо сейчас включить всех этих людей в состав делегации, — сказал Шарма, явно что торжествуя. — И вам придётся всех их размещать в отели…
Во как. Семнадцать с половиной тысяч человек поселить — это реально огромные деньги. И вот это действительно может шарахнуть по казне Венеции.
— А ещё, — добавил Шарма, — многие из них захотят сыграть свадьбу.
Тут я понял, что ничего не понял. Попросил минуточку, и написал сообщение Абраму, в котором рассказал, что меня почему-то шантажируют свадьбами. Ответ от домового прилетел практически сразу же.
Синьор Абрам весьма подробно разъяснил мне, что у Индии существуют некоторые странные договорённости со всеми странами мира. А именно — если дипломаты решали играть свадьбу на чужбине, то эта самая чужбина обязывалась организовать им свадьбу. От колец и банкета до стаи белых голубей.
И я тут же представил себе масштабы грядущего звиздеца. Допустим, мы сумели разметить семнадцать тысяч человек. Но что, если все они решат пожениться нахаляву? Отбрасывая детей, стариков и уже женатые пары, это может быть несколько тысяч свадеб. Такого казна Венеции точно не переживёт.
Что ж. Индусы играли грязно. Знали свои возможности и давили на слабые места законодательства. Признаться честно, я был поставлен в тупик и уже не знал, что делать. Но тут, как говорится, вмешался случай.
Дверь распахнулась настежь и в зал залетел Антон Гореликов. Пронёсся мимо изумлённых индийцев, запрыгнул на барный стул и заорал Конану:
— Три по пятьдесят! И два по сто! И бокал винца, чтобы запить!
— Сию минуту синьор…
Не моргнув и глазом, бармен выставил перед ним батарею из стопок и бокалов. Разлил по ним спиртное и вернулся к протиранию бокалов, хотя краем глаза поглядывал за тем, как Гореликов принялся всё это дело уничтожать.
Бах, бах, бах… у меня аж мурашки по спине побежали.
— Ху-у-у-у-у! — выдохнул Антон, утёр со лба выступивший пот, а затем огляделся и заорал: — Артуро! Где Артуро?!
Отзываться я не стал и вместо этого просто поднял руку.
— О! — Гореликов заметил меня, подлетел к столу, по пути схватив свободный стул, а после втиснулся между мной и одним из индусов. — Артуро, ты мне нужен! Там такое случилось! ТАКОЕ!!!
Глава 15
— У нас идут переговоры! — заорали индийцы, глядя на бесцеремонно присоседившегося Гореликова. — Что за бред?! Это вообще как так?! Мы будем жаловаться! Это нарушение традиций!
— Вот видите, синьор Антуан, — развёл я руками. — Я занят. И судя по тому, как всё идёт, переговоры закончатся только глубокой ночью.
— Да какие ещё переговоры, Артур?! — заорал Гореликов. — Всё пропало! Всё! Про! Па! Ло!
— Ничем не могу помочь…
Гореликов сделал глубокий вдох. Потом выдох. Потом обернулся к бару и жестом попросил у Конана повторить. В звенящей тишине получил ещё несколько стопок, уговорил их, занюхал рукавом и тут перевёл взгляд на индийцев.
— У вас тут переговоры с дипломатической миссией, верно?