— Серьёзно. На седьмой отметке открывать было нельзя.

— Подождите, мне нужны свидетели.

Она посмотрела на Тессу.

— Тесса, ты ведь слышала? Я не придумала?

— Слышала. Кальдэн признал вашу правоту.

— Бран, подтвердите, если он завтра откажется от своих слов.

— Подтвержу. Вы воду вернули, чего уж отказываться.

— Нейра, лучше запиши.

Девушка улыбнулась.

— С датой, госпожа Ровенар?

Рейнар посмотрел на них.

— Я уже начинаю жалеть, что сказал это при всех.

Эстелия рассмеялась.

— Поздно. Мы запомнили.

Утром никто не отменил бронирование.

Потому что никто из будущих гостей так и не узнал, насколько близко оказался бал к провалу.

К полудню начали прибывать первые экипажи из столицы.

Потом из Равенны.

Потом из Варрена.

К четырём часам двор оказался заполнен настолько, что Олдеру пришлось отправлять свободные кареты на отдельную площадку ниже по дороге.

Эстелия встречала людей у восточной галереи.

Не бывшая герцогиня Марвейр.

Не брошенная жена.

Хозяйка «Семи облаков».

Разница ощущалась теперь совершенно ясно.

Некоторые столичные знакомые смотрели на неё с любопытством.

Некоторые — с плохо скрытой жалостью, которая исчезала после первых двадцати минут в курорте.

Другие задавали слишком осторожные вопросы о Кайдене.

Эстелия отвечала одинаково:

— Сегодня мы говорим о бале.

И переводила разговор.

Мирена приехала в числе первых.

Оглядела двор.

Фонари.

Навесы.

Людей.

Музыкантов.

Потом повернулась к Эстелии.

— Я же говорила.

— Дайте хоть гостей встретить, прежде чем предъявлять заслуги.

— Это была моя идея.

— Согласна. Название только оставьте за мной.

— Делим заслуги пополам.

— Мне бы ещё половину вашей уверенности в успехе. А то работать пришлось нам.

— Зато я приехала уверенной, что вы справитесь.

— Теперь придётся оправдывать доверие.

Мирена просияла.

— Я знала, что вы рады меня видеть.

Бал начался не с танцев.

С прогулки.

Гости прошли по старой горной дороге до смотровой площадки, где солнце опускалось за облака.

Потом вернулись к дворцу.

К тому моменту зажгли все фонари.

Не сто двадцать.

Двести шестнадцать.

Олдер нашёл их в Равенне, на складах двух трактиров, у торговца праздничным товаром и даже в городской ратуше, откуда восемь фонарей дали только после письменного обещания вернуть в целости.

Свет шёл от восточной галереи до источников.

Поднимался по колоннам.

Стоял вдоль двора.

Отражался в окнах.

Развалины снова исчезли в темноте.

Осталось только то, что Эстелия хотела показать.

Музыка началась в половине восьмого.

Первый танец возник без объявления.

Одна пара вышла в центр.

За ней вторая.

Третья.

Через несколько минут танцевала уже половина двора.

Не на паркете.

На старом камне.

Под открытым небом.

В разных креслах по краям сидели те, кто не хотел танцевать.

Марта управляла подачей с такой суровостью, что даже столичные слуги предпочитали не спорить.

Нейра встречала опоздавших.

Тесса каким-то образом одновременно находилась возле галереи, кухни и террасы.

Бран проводил небольшие группы к источникам.

Олдер следил за фонарями и экипажами.

Эстелия вдруг поняла, что впервые ей не нужно проверять каждого.

Они сами знали, что делать.

Не слуги.

Команда.

Её команда.

Эстелия остановилась возле колонны.

Рейнар появился рядом.

На нём был тёмный вечерний костюм, значительно более подходящий герцогу, чем ревизору, несколько недель ходившему по пыльным подвалам.

Эстелия посмотрела.

И слишком поздно поняла, что посмотрела заметно.

— Что-то не так? — спросил он.

— Нет. Просто непривычно вас видеть таким.

— Без пыли на рукавах?

— Не только.

— Теперь мне любопытно.