Лежать в тюрьме лицом в пыли

Кровавой тушей, теплой, сильной…

Не казнь страшна… не возглас «пли!»

Не ощущенье петли мыльной.

Нельзя отшедших в злую тень

Ни потревожить, ни обидеть.

Но быть казнимым каждый день!

И снова жить… и снова видеть…

Переживя свою судьбу,

Опять идти к крестам забытым,

Лежать в осмоленном гробу

С недоказненным, с недобитым.

И каждый день и каждый час

Кипеть в бреду чужих мучений…

Так дайте ж смерть! Избавьте нас

От муки вечных возрождений!

<1905>

Город умственных похмелий,

Город призраков и снов.

Мир гудит на дне ущелий

Между глыбами домов.

Там проходят миллиарды…

Смутный гул шагов людских

К нам доносится в мансарды,

Будит эхо в мастерских…

В мир глядим с высоких гор мы,

И, волнуясь и спеша,

Шевелясь, родятся формы

Под концом карандаша.

Со сверкающей палитры

Льется огненный поток.

Солнца больше чтить не мог

Жрец Ормузда или Митры.

Днем я нити солнца тку,

Стих певучий тку ночами,

Серый город я затку

Разноцветными лучами.

По ночам спускаюсь вниз

В человеческую муть я,

Вижу черных крыш карниз,

Неба мокрого лоскутья.

Как большие пауки,

Ветви тянутся из мрака,

Камни жутко-глубоки

От дождливых бликов лака.

<1906 Париж>

Я здесь расту один, как пыльная агава,

На голых берегах, среди сожженных гор.

Здесь моря вещего глаголящий простор

И одиночества змеиная отрава.

А там, на севере, крылами плещет слава,

Восходит древний бог на жертвенный костер,

Там в дар ему несут кошницы легких Ор…

Там льды Валерия, там солнца Вячеслава,

Там брызнул Константин певучих саламандр,

Там снежный хмель взрастил и розлил Александр,

Там лидиин «Осел» мечтою осиян

И лаврами увит, там нежные Хариты

Сплетают верески свирельной Маргариты…

О мудрый Вячеслав, ! [2] — Максимильян.

Апрель 1907

Коктебель

Дубы нерослые подъемлют облак крон.

Таятся в толще скал теснины, ниши, гроты,

И дождь, и ветр, и зной следы глухой работы

На камне врезали. Источен горный склон,

Расцвечен лишаем и мохом обрамлен,

И стены высятся, как древние киоты:

И чернь, и киноварь, и пятна позолоты,

И лики стертые неведомых икон.

<1909 Коктебель>

Я не пойду в твой мир гонцом,

Но расстелюсь кадильным дымом —

В пустыне пред Твоим лицом

Пребуду в блеске нестерпимом.

Я подавил свой подлый крик,

Но я комок огня и праха.

Так отврати ж свой гневный лик,

Чтоб мне не умереть от страха…

Сиянье пурпурных порфир

Раскинь над славе предстоящим.

…И кто-то в солнце заходящем

Благословляет темный мир.

<1910>

День молочно-сизый расцвел и замер;

Побелело море; целуя отмель,

Всхлипывают волны; роняют брызги

Крылья тумана.

Обнимает сердце покорность. Тихо…

Мысли замирают. В саду маслина

Простирает ветви к слепому небу

Жестом рабыни.

<22 февраля 1910 Коктебель>

Киммериан печальная страна

Тебя в стенах Ардавды возрастила.

Ее тоской навеки сожжена,

Твоя душа в горах ее грустила,

Лучами звезд и ветром крещена.

7 марта 1910

Феодосия

Тысячелетнего сердца семь раз воскресавшей Ардавды

Вещий глухой перебой, вещая, слушаешь ты!

6 марта 1910

Феодосия

В городе шумном построил ты храм Аполлону Ликею,