18 августа 1912

Радость! Радость! Спутница живая,

Мы идем с тобой рука с рукой,

Песнями колдуя над землей,

Каждым шагом жизнь осуществляя.

В творческих страданьях бытия

Ты всегда со мной. В порыве воли,

В снах любви и в жале чуткой боли

Твой призыв угадываю я.

Но в часы глухих успокоений

Отдыха, в минуты наслаждений

Я один и нет тебя со мной.

Ты бежишь сомненья и ущерба.

Но в минуты горечи страстной

Ты цветешь, весенняя, как верба.

<1912>

Когда февраль чернит бугор

И талый снег синеет в балке,

У нас в Крыму по склонам гор

Цветут весенние фиалки.

Они чудесно проросли

Меж влажных камней в снежных лапах,

И смешан с запахом земли

Стеблей зеленых тонкий запах.

И ваших писем лепестки

Так нежны, тонки и легки,

Так чем-то вещим сердцу жалки,

Как будто бьется, в них дыша,

Темно-лиловая душа

Февральской маленькой фиалки.

<28 января 1913 Москва>

Полет ее собачьих глаз,

Огромных, грустных и прекрасных,

И сила токов несогласных

Двух близких и враждебных рас,

И звонкий смех, неудержимо

Вскипающий, как сноп огней,

Неволит всех, спешащих мимо,

Шаги замедлить перед ней.

Тяжелый стан бескрылой птицы

Ее гнетет, но властный рот,

Но шеи гордый поворот,

Но глаз крылатые ресницы,

Но осмугленный стройный лоб,

Но музыкальность скорбных линий

Прекрасны. Ей родиться шло б

Цыганкой или герцогиней.

Все платья кажутся на ней

Одеждой нищенской и сирой,

А рубище ее порфирой

Спадает с царственных плечей.

Всё в ней свободно, своенравно:

Обида, смех и гнев всерьез,

Обман, сплетенный слишком явно,

Хвосты нечесанных волос,

Величие и обормотство,

И мстительность, и доброта…

Но несказанна красота,

И нет в моем портрете сходства.

29 января 1913

Москва

Снова

Мы встретились в безлюдьи. И, как прежде,

Черт твоего лица

Различить не могу. Не осужденье,

Но пониманье

В твоих глазах.

Твое уединенье меня пугает.

Твое молчанье горит во мне.

Ты никогда ни слова

Мне не сказал, но все мои вопросы

В присутствии твоем

Преображались

В ответы…

Ты встречный, ты иной,

Но иногда мне кажется,

Что ты —

Я сам.

Ты приходил в часы,

Когда отчаяние молчаньем просветлялось,

Тебя встречал я ночью, или

На закате… и ветер падал.

Ты живешь в пустынях,

Пути усталости вели всегда к тебе.

О, если б иначе тебя увидеть,

Если б ты пришел

В момент восторга,

Чтоб разглядеть я мог

Твое лицо.

9 июля 1914

Плывущий за руном по хлябям диких вод

И в землю сеющий драконьи зубы, вскоре

Увидит в бороздах не озими, а всход

Гигантов борющихся… Горе!

3 февраля 1915

И был повергнут я судьбой

В кипящий горн страстей народных —

В сей град, что горькою звездой

Упал на узел токов водных.

<1915>

Чем глубже в раковины ночи

Уходишь внутренней тропой,

Тем строже светит глаз слепой,

А сердце бьется одиноче…

<1915>

Над призрачным и вещим Петербургом

Склоняет ночь край мертвенных хламид.

В челне их два. И старший говорит:

«Люблю сей град, открытый зимним пургам

На тонях вод, закованных в гранит.