«Да на себя посмотри, чучело пыльное» — подумала Елена, однако промолчала.

— Дай, — Чертежник властно протянул руку. Женщина поколебалась пару мгновений, затем вложила кинжал в ладонь, неприятно похожую на лысого паука с длинными лапками.

— Да, знакомая вещица, на ее счету много жизней, Хотя под слабую руку Венсан предпочитал клевец, — Фигуэредо покрутил оружие, критически сощурившись. Искоса глянул на собеседницу. — Сняла с трупа?

— Это подарок, — сухо отрезала «Вэндера».

— Да неужто, — скептически хмыкнул Чертежник.

Снаружи зазвонили колокола, глухо и весьма далеко. Вечерняя молитва, пора отчитаться Пантократору в дневных свершениях и отойти ко сну.

— Ты была его подстилкой? — прямо рубанул Фигуэредо. — Обокрала?

Елене пришлось сделать очень серьезное усилие, чтобы не плюнуть в рожу больному уроду.

«Только он сможет превратить тебя в настоящего бойца»

— Нет.

— А по-моему ты его шлюха, — чучело откровенно веселилось, читая на лице молодой женщины ярость и гневное желание дать хаму по физиономии.

— Нет, мастер, — Елена склонила голову, душа естественные порывы.

Не время. И она знала, на что шла. Вежливость сам по себе была не в цене под солнцем и луной этого мира. А уважение к ученикам в цеховом обществе считалось извращением. Да и вряд ли получится дать мудаку пощечину. Фехтмейстер, чтоб его.

— Ма-а-астер… — растягивая гласные, вымолвил Чертежник. И резко спросил. — Ладно, говори, что нужно.

— Венсан Монгайяр передает привет и наилучшие пожелания, — заученно повторила Елена. — Он просил взять меня в ученицы и обучить науке… — она на мгновение запнулась, вспоминая правильные слова. — Науке о геометрии круга и восьмидесяти трех углах человеческого тела, а также шестнадцати простым и шестнадцати сложным приемам и уловкам.

Фигуэредо помолчал, перебирая кинжал в длинных пальцах, Затем сделал неожиданное движение вперед, с размаху ткнул Елену ножнами под дых. Все это произошло очень быстро и совершенно внезапно, без всякого перехода и знака. Вот она стояла, почтительно склонив голову под низко надвинутой шляпой-треуголкой. А вот уже лежит на каменном полу, по-рыбьи разевая рот, не в силах глотнуть воздух.

— Ни внимательности, ни быстроты…

Чертежник еще раз провернул кинжал меж пальцев, как барабанную палочку, обнажил узкий граненый клинок, больше похожий на толстое шило. Глянул сверху вниз с выражением бесконечного презрения на узком бледном лице.

— Но почему ты, жалкое отродье, шлюха и дочь шлюхи, тварь низшего порядка, втемяшила себе в голову мысль, что можешь стать моей ученицей?

Женщина таки сумела вдохнуть живительный воздух. Диафрагма болела так, словно удар был нанесен острием клинка, а не тупым концом полированной костяшки.

— Я был величайшим из великих, — пробормотал Чертежник, скорее самому себе, нежели поверженной Елене. — Я учил лучших из лучших… И что теперь? Лунный Жнец, должно быть, решил посмеяться надо мной.

Он снова глянул на «Вэндеру» и двинул челюстями так, словно один лишь ее вид вызывал непереносимую оскомину.

— Так почему же ты решила, что можешь осквернить своими отвратительными, бесполезными бабскими руками мое сокровенное знание? Мое `Ard-Ealain, Высокое Искусство Смерти, что я постигал без малого полвека?

Слезы наворачивались на глаза, душа пылала в огне злости, переходящей в ненависть. Горечь подступила к основанию языка. Но Елена снова опустила взгляд, скрипя зубами так, что казалось, они сейчас раскрошатся в мельчайшие осколки.

— Потому что я должна овладеть `Ard-Ealain, глухо выдавила она, стиснув кулаки, такие бесполезные перед фехтмейстером. — Потому что за мной идут враги, сильные и могущественные. Рано или поздно они меня настигнут. И Венсан сказал, что только вы можете сделать меня настоящим бойцом.

Фигуэредо помолчал, затем тяжело вздохнул.

— Сколько тебе лет?

— Девятнадцать.

— О, господи, — вздохнул Чертежник. Казалось, нельзя продемонстрировать больше презрения, чем он уже показал, но старому учителю это невообразимым образом удалось. В каждом скупом жесте, в каждой нотке голоса.

— У тебя есть хоть какой-нибудь опыт?

— Д-д … Нет, — женщина хотела сослаться на свой навык боя рапирой, но вспомнила с какой легкостью Фигуэредо послал ее в нокаут. А еще припомнила итог учебной схватки с Каем. Печально, однако, здесь, с настоящими клинками и настоящими ранами ее умения оказались бесполезны. Точнее она предполагала, что навыки работы с дистанцией дадут какой-то бонус, однако начинать все равно следовало с местной базы.

Колокола умолкли. Чертежник пожевал бесцветными губами. Женщина с трудом поднялась на ватных ногах.