Красная Армия могла противопоставить в качественном отношении очень немногое многочисленным новым системам оружия германской армии, поступившим в преддверии Курской битвы. Основной танк Т-34 с 1941 года практически не модернизировался. Его новая модификация Т-34/85, с эффективным орудием калибра 8,5 см и пятым членом экипажа, появилась только в начале 1944 года. Во время битвы за Курск почти две трети всех советских танков были Т-34/76. Вторым по численности типом танков Красной Армии был легкий Т-70. Он весил около 10 т, имел экипаж из 2 человек и был вооружен 4,5-см пушкой, которая могла пробить броню только в 4 см с расстояния 100 м. Тем самым он безнадежно проигрывал всем немецким средним и тяжелым танкам. Кроме Т-34 и Т-70, в распоряжении войск, защищавших Курскую дугу, находилось еще несколько сотен танков других типов, которые по своим боевым возможностям также не дотягивали до новых немецких машин: тяжелый танк КВ-1 обладал мощным бронированием, но был вооружен устаревшей пушкой калибра 7,6 см; легкий танк Т-60 имел 2-см автоматическую пушку в качестве основного вооружения, было также несколько типов, поставленных из США и Великобритании в Советский Союз. Среди них были легкие американские танки М3 «Стюарт», средние американские танки «Грант» и «Ли», а также британские танки типа «Черчилль», «Матильда» и «Валентин» — машины, чьи боевые возможности не оценивались особо высоко ни немцами, ни советскими войсками.

Из самоходных артиллерийских установок летом 1943 года в распоряжении Красной Армии имелось три их типа: СУ-76, СУ-122 и СУ-152. Легкий истребитель танков СУ-76 на платформе танка Т-70 напоминал немецкий «Мардер». Его орудие обладало такими же баллистическими характеристиками, как и пушка танка Т-34, и не было приспособлено для борьбы с немецкими тяжелыми танками и самоходными орудиями. Средняя САУ СУ-122, созданная на платформе Т-34, была вооружена 12,2-см гаубицей, подходившей для борьбы с тяжелыми немецкими танками, однако лишь на небольших расстояниях или при использовании специальных боеприпасов. Согласно докладу наркома танковой промышленности СССР Вячеслава Малышева от 10 апреля 1943 года, 12,2-см гаубица при использовании стандартных боеприпасов не могла пробить бортовую броню «тигра» с расстояние более 400–500 м, а лобовую — более 200–300 м. При этом такие доклады обычно были выполнены в оптимистических тонах, поскольку направлялись непосредственно Сталину. Соответствующие баллистические испытания проводились при самых благоприятных условиях, то есть при оптимальном угле попадания и ни в коей мере не отражали реальность на поле боя.

Единственной советской машиной, способной противостоять немецким тяжелым танкам, была самоходная артиллерийская установка СУ-152 на шасси танка КВ-1, вооруженная 15,2-см гаубицей. Максимально возможная бронепробиваемость этого орудия составляла от 13 до 14 см, однако только на небольших расстояниях и при прямом угле попадания. То есть теоретически она была способна поразить лобовую броню всех немецких танков, за исключением «Фердинанда». На дистанции в 1000 метров при оптимальном угле попадания пробивалась броня толщиной 11–12 см, однако эти показатели значительно снижались при отклонении угла попадания на 30 градусов от прямого угла — это был немецкий стандарт при испытаниях — до уровня в 9—10 см. Тем самым экипажи «тигров» и «пантер» сохраняли шанс в боевых условиях выдержать фронтальное попадание при обстреле из СУ-152, хотя воздействие почти 50-килограммового снаряда калибром 15,2-см в реальности было более разрушительным, чем предполагаемые теоретически его пробивные возможности. В отчете 503-го тяжелого танкового батальона от 10 октября 1943 года говорилось: «Попадания из тяжелых орудий в “игры“ уже с 1500 м вызывало образование глубоких трещин на корпусе и лобовой броне» [93] . Кроме этого, сильный удар при попадании в танк постоянно срывал все возможные крепления в отсеках.

Для экипажей советских САУ дело пахло жаренным, если их обнаруживали немецкие танки, поскольку их 6–7,5-см бронирование пробивалось орудиями «тигров» и «пантер» с любой дистанции. К тому же ввиду большого калибра для советских САУ не применялись унитарные снаряды: боевая часть и заряд хранились отдельно, поэтому боезапас самоходки составлял только 20 выстрелов. Только часть из этих 20 выстрелов предназначалась для борьбы с танками, часть боезапаса была отведена под осколочные снаряды. При производстве выстрела из 15,2-см гаубицы образовывалось большое количества дыма, который не только оказывал сильное воздействие на экипаж, находящийся в плохо вентилируемом боевом отсеке, но и демаскировал местоположение САУ — еще одна причина, по которой экипажи СУ-152 в боях с немецкими танками и артиллерийскими установками должны были попадать в цель с первого выстрела. За время, необходимое для производства второго выстрела, экипаж немецкого танка был способен выпустить несколько снарядов.

Главная проблема для советской стороны летом 1943 года состояла в том, что в ее распоряжении было слишком мало самоходных артиллерийских установок, в том числе и тех, которые вообще были способны противостоять немецким танкам. Части Центрального фронта, которые должны были сдержать натиск 9-й армии Моделя, обладали только 22 СУ-152 и 32 СУ-122. Воронежский фронт, защищавший южную оконечность Курской дуги от 4-й танковой армии Гота и армейской группы Кемпфа имел в своем составе только одно подразделение с 12 СУ-152; к ним нужно добавить еще 24 средних СУ-122. Степной фронт, являвшийся резервом Воронежского фронта, обладал только 72 СУ-122, но не имел ни одной СУ-152. Поэтому основная тяжесть противотанковой обороны легла на плечи обычных буксируемых противотанковых орудий. Большинство из них имело калибр 7,6 см и 4,5 см. Дивизионная пушка ЗИС-З калибром 7,6 см имела аналогичные баллистические характеристики, как и пушка Ф-34, установленная на танках Т-34 и КВ-1, и была не в состоянии пробивать лобовую броню немецких танков. Вторая стандартная советская противотанковая пушка, орудие калибром 4,5-см существовала в двух исполнениях, старая модель 1937 и модель 1942, имевшая более высокие показатели. Однако эти показатели были еще ниже показателей 7,6-см орудия. При проведении испытаний на захваченном «тигре» в апреле 1943 года пушки обоих модификаций пробивали бортовую броню только при использовании специальных подкалиберных боеприпасов, модель 1937 — с расстояния в 200 метров, а модель 1942 — с расстояния 350 метров. Разумеется, и в этом случае испытания проводились при самых благоприятных условиях, то есть при угле попадания в 90 градусов, и не отражали способностей орудий в реальных боевых условиях.

Оружием, представлявшим реальную опасность для тяжелых немецких танков, была 5,7-см противотанковая пушка ЗиС-2. Она была разработана еще в 1940 году, и ее первые экземпляры были поставлены в Красную Армию в 1941 году. Но уже в декабре 1941 года ее производство было прекращено. Предпочтение было отдано пушке ЗиС-З с калибром 7,6-см. Красная Армия предпочла ЗиС-З, поскольку ее снаряды имели большую площадь поражения осколками, по сравнению со снарядами в 5,7 см, а пробивной способности 7,6-см снарядов тогда было вполне достаточно для борьбы с относительно легкими немецкими танками того периода. Когда Красная Армия захватила первый «тигр» и в процессе испытаний выяснилось, что пробивной способности 4,5-см и 7,6-см снарядов недостаточно, появилось решение о возобновлении производства 5,7-см пушки ЗиС-2. С 15 июня 1943 года эта пушка снова стала поступать в войска — слишком поздно для того чтобы сыграть большую роль в сражениях за Курск. Если бы эта пушка была на вооружении частей, оборонявших Курский выступ, в достойных упоминания количествах, потери немцев в танках под Курском были бы значительно выше. Об этом, в частности, говорится в отчете 503-го тяжелого танкового батальона от 10 октября 1943 года, который подчеркивает опасность данных орудий: «Эти пушки своими снарядами со стальным сердечником спокойно пробивают броню башни и верхней части корпуса “тигра“ на расстоянии от 800 до 1000 метров при попадании под тупыми углами» [94] . В этом отчете 5,7-см пушки были описаны как американские, и возможно, здесь речь шла об английских «шестифунтовых пушках», с калибром 5,7-см, которые использовались также и американцами под наименованием ?1 и в больших количествах поставлялись в Советский Союз. В любом случае эти орудия обладали такими же характеристиками в отношении бронепробиваемости, как и ЗиС-2, так что по большому счету не важно, о каком именно орудии говорилось в этом немецком отчете.

Подразделения Красной Армии в июле 1943 года имели в своем распоряжении очень небольшое количество этих пушек, так что эффективные средства противотанковой обороны были в остром дефиците. Поэтому советские солдаты прибегли к способу, применявшемуся немецкой армией еще при вторжении во Францию в 1940 году при отражении превосходящих сил танковых войск противника: они стали использовать в качестве противотанковых средств свои тяжелые зенитные орудия. Знаменитые немецкие 8,8-см зенитки очень быстро завоевали доверие как эффективное противотанковое средство. Их советские аналоги, 8,5-см зенитные орудия 52-К, все же несколько уступали немецкой зенитке по бронепробиваемости. Военный совет танковых и механизированных войск Красной Армии докладывал 4 мая 1943 года Сталину, что 10-см лобовое бронирование корпуса «тигра», пробивается противотанковыми снарядами 8,5-см зенитного орудия с расстояния в 1000 метров. Как это часто бывало, эта оценка была очень оптимистичной, поскольку пробитие брони толщиной в 10 см достигалось только при строго прямом, под 90 градусов, попадании. При отклонении угла на 30 градусов эти результаты получались на удалении лишь в 100 метров и менее. Тем не менее, вместе со 15,2-см гаубицами зенитные орудия калибром 8,5 см представляли собой самое эффективное средство борьбы с танками для Красной Армии. Но советские войска имели их лишь в очень небольшом количестве.

Как в отношении танков, так и в отношении противотанковых орудий летом 1943 года Красная Армия существенно уступала немцам в качестве. На этом факте основывалась уверенность Гитлера в успехе операции, несмотря на большое количественное превосходство и глубоко эшелонированную систему обороны Красной Армии.