— Сэр, они были обузой, а Алекс хоть и Е ранг, но отличный боец ближнего боя. С ним дополнительно занимался Хант.

— И как же ты справился с гончими? Эти твари далеко не подарок.

— Они были новорождёнными и тупыми. Я бы, конечно, не очень хотел раскрывать все карты, так как часть из них краплёные, но если вы так настаиваете. — Охотник скептически хмыкнул, когда я начал доставать нож с пояса, но через мгновение его смешок сменился на уважительный присвист.

— Хорошая штука, парень. Особенно для школьника. Таким новорождённую гончую вскрыть и вправду легко. Откуда он у тебя?

— Мы не на допросе, сэр. Давайте я не слышал этого вопроса и не буду врать вам, откуда он у меня. — Ответом мне был довольный смешок, и Билли протянул мне обратно нож.

— Договорились, парень. — Он смотрел на меня ещё секунду. Две. Я держал лицо вымотанного мальчишки и не отводил глаз — отвести значило бы признать, что есть что прятать. В груди ровно гудело чёрное солнце, и я очень не хотел, чтобы этот человек почувствовал, насколько оно не похоже на ядро только что инициированного D-ранга.

Я ощущал, что он не до конца верит в нашу историю, и поэтому внимательно изучает мою внешность, но Хант причесал меня хорошо.

Когтём настоящей гончей, наискось через лопатку, рваными бороздами, как берёт лапа на замахе. Билли смотрел на работу мастера и видел работу твари. В этом и был расчёт: рана от клинка и рана от когтя — разный почерк, и профи с лёгкостью их различит. Только если почерк подделал тот, кто двадцать лет читал такие раны сам, то чей профессионализм выиграет? Похоже, Ханта.

— Райс. — Билли не спрашивал, проговаривал. — Что с его телом?

— Не вынесли. Гончие утащили. Мистер Хант остался проверить, что в округе чисто, и поискать.

Что-то прошло по его лицу. Не подозрение — усталость. Человек, который слишком часто записывал в журнал «тело утрачено».

— Печально, — сказал он наконец. — Хоть бы родителям отдать.

— Идите в свой автобус, вам придётся дождаться последней группы. Первый автобус мы уже отправили домой, — сказал Билли. — Я сам поставлю вам отметку о прохождении. — Он ещё раз скользнул по мне взглядом, и я понял, что проверку прошёл. — Живучий ты, Доу. Это в нашем деле дороже силы.

Знал бы ты, старик, насколько я живучий.

— Спасибо, сэр.

Дэмион подхватил свой рюкзак с земли и, достав телефон, отошёл в сторону. Похоже, набирал Кайзеру, как мы и договаривались, а я спокойно зашёл в автобус, сел на пустое место возле окна и откинулся на спинку кресла с закрытыми глазами. Ещё один кусок моего плана оказался выполненным, и самое главное, что теперь у меня есть по-настоящему сильная защитная техника.

Да, это всё ещё базовая техника, доступная любому одарённому с момента, когда ядро дорастает до размера D-ранга, — раньше энергии просто не хватает, чтобы удерживать постоянный слой. Поэтому её знают почти все: это фундамент, без которого боец гибнет от первого же серьёзного попадания, но в опытных руках это настоящее сокровище.

Хотя суть его проще простого, но насколько же она полезна. Нужно всего-то прогонять энергию ядра тонким слоем под кожей и одновременно поверх неё, уплотняя её не хуже металла. Внешне не видно ничего: ни свечения, ни ауры, ни ряби в воздухе. Тело просто становится плотнее и тяжелее для чужой энергии и стали. Со стороны кажется, что человек принял удар голым телом и не поморщился, — а на деле клинок встретил невидимую преграду.

У большинства это статичный слой: залил энергию ровным куполом по всему телу, держишь, пока хватает резерва. Грубо, расточительно, зато надёжно.

Но я целитель, и мой доспех работает иначе. Я не держу ровный купол — я резервирую часть энергии ядра отдельным контуром и распределяю её по телу подвижно, точечно. Энергия течёт туда, куда сейчас идёт удар: сгущается там, где вот-вот нужно будет принять урон, и истончается там, где опасности нет. Адаптивная защита, которая позволяет создавать броню, умеющую перетекать быстрее, чем противник успевает ударить.

Но за всё хорошее в этом мире приходится платить. Чтобы тело само чувствовало, откуда идёт угроза, и гнало энергию в нужную точку, нужен тот самый контроль над потоками, на котором держится всё целительство. Обычному бойцу такое не даётся — у него либо есть купол, либо его нет. У меня же доспех живой: он реагирует, перетекает, экономит. Та же энергия, что у других уходит в глухой щит, у меня успевает прикрыть три удара подряд, потому что не растрачивается там, где не нужна.

Минус один, но существенный: пока я держу адаптивный контур, часть внимания всегда занята им. Зато резерв ядра расходуется втрое медленнее, чем у тех, кто давит сплошным куполом.

Я не заметил, как задремал от своих мыслей, и проснулся от того, как автобус подпрыгнул на кочке. Автобус трясло на разбитой дороге, и каждая колдобина отдавалась под печенью тупым толчком. Я привалился затылком к холодному стеклу и закрыл глаза. Залатал, но не до конца — там уже требовалась ювелирная работа, которая возможна только при ясном уме, а у меня сейчас голова была забита всякой фигнёй.