При участии Эсрай восстановление индийской принцессы пошло более быстрыми темпами. Привели в порядок сперва лицо — это было пусть и по-женски ожидаемо, но всё же объяснимо. Затем взялись за восстановление подвижности ног и вернули грудь, залечили остальные раны и порезы. Но вот с кистью на правой руке вышла проблема: хоть ты тресни, не получалась она похожей на человеческую. В конце концов уже сама Шайянка вмешалась:

— Боги с ней, пусть хоть куриная лапа будет. Мне без разницы, лишь бы саблю могла держать. На остальное плевать. Времени не так много осталось. К тому же, судя по тому, что я слышу, у нас с вами неожиданно в полный рост встала совершенно другая проблема.

— Какая? — едва ли не хором уточнили Эсрай с Шула Вахини.

Эсрай, конечно, слышала странные заунывные песнопения, доносящиеся даже сквозь стены темницы, но не придавала им особого значения. Мало ли у кого какие музыкальные предпочтения.

— Гарем решил совершить джаухар, — заметив недоумение во взгляде Эсрай, Шайянка принялась пояснять. — Это древний обычай самосожжения, когда все женщины от мала до велика, и беременные, и с новорождёнными на руках взойдут на костёр, лишь бы только не попасть в руки к врагам.

— Но это же бред! Мы привели помощь. К тому же среди вашего гарема всё равно должны быть магически одарённые. Неужто они не будут защищать себя?

У Эсрай в голове не укладывалось, как можно было идти на верную смерть, имея шанс защитить себя.

— Могли бы, конечно. Но это лишь отсрочит закономерный итог — многократное насилие и смерть. Ведь чем ещё заняться разгорячённым битвой и добычей воинам в разграбленном дворце? Насилием. Сперва единожды или дважды удовлетворят свою похоть, самые стойкие опробуют десяток женщин, а как обессилят, начнут измываться и упиваться собственной силой и властью, используя подручные средства…

— Можешь дальше не продолжать, — прервала принцессу Эсрай. — У меня богатое воображение. А если ваши победят, вернутся и увидят лишь пепел сгоревших жён, дочерей, матерей? Об этом ваши фанатички не подумали? Или это такой универсальный способ избавиться от старого гарема, чтобы потом набрать новый?

— Они не фанатички, — покачала головой Шайянка, поднимаясь неуверенно на ноги. — И не дуры. Это крайние меры, на которые идут далеко не при любой осаде. Подобный обычай у раджпутских женщин в чести только тогда, когда нет выбора. Ведь гарем в курсе происходящего. Нельзя было не заметить, как за прошедшие два месяца вырезали всех наследников мужского пола. Доверенные слуги и оставшаяся верной стража, вероятно, рассказали о стекающихся ко дворцу армиях противников. Потому ничего хорошего им ждать не приходится. Имея выбор — быть многократно изнасилованными, изувеченными, возможно, убитыми в последующую ночь либо сгореть в ритуальном пламени без боли под действием эликсира, — они выберут второй вариант. Тем более, они не в курсе о прибытии помощи.

— Нужно задержать их, — всё равно не сдавалась Эсрай. — В крайнем случае скажем, что принцы провели ритуал и призвали для помощи и спасения основателя рода. Так что пусть не торопятся сжигать себя заживо.

— Осталось только, чтобы нам поверили, — нехотя произнесла Шайянка, указывая дорогу альбионке в тёмных коридорах темницы. В период междувластия камеры гаремного узилища были пусты и открыты настежь. Гораздо рациональней было в такое время сводить счёты с гарантированным результатом, то есть убивать.

— Перед смертью отца я утратила его доверие. Соответственно, и отношение ко мне в гареме изменилось.

— Ничего. У тебя за спиной демоница коброидная и альбионский дух, — приободрила спутницу Эсрай. — И да, как там выглядела ваша богиня-мстительница, которой твой младшенький братец поклоняется? Мне бы хоть фреску какую увидеть, нарядец и атрибутику подсмотреть. А то есть у меня подозрение, что придётся чужую личину примерять, чтобы вашу толпу оголтелых женщин в чувство привести.

Пока Маляван отправился к своим потомкам, Кродхан прикинул, какую из толп смертников выбрать собственной целью. Конечно, логичнее было бы выбрать наиболее многочисленную армию. А это были представители Марвар-Дхара, княжества Песчаного Ветра: семь тысяч всадников на верблюдах, песчаные и огненные маги — это серьёзная сила. Однако же взгляд Кродхана то и дело уводило в другую сторону. В случае реальных боестолкновений верблюды через крепостные стены не перелетят, а если и перелетят с помощью магического пинка от песчаников, то явно в изрядно потрёпанном и некомплектном состоянии. Совсем иначе дело обстояло со слонами. Триста слонов из Махендрагарх — уже более серьёзная боевая сила, вызывающая опасения. Всё потому, что от обычных привычных в Индии слонов, их отличали исполинские размеры. Каждый из боевых слоников был раза в три крупнее самого обычного, а потому при желании вполне мог бы доставить проблемы крепостным стенам раджпутанского дворца. Не говоря уже про слона, служившего опорой и передвижной ставкой для раджи Гаджараджа Сингха.

«М-да, пафос наше всё! — мысленно хохотнул Кродхан. — Кто-то колесницы львами, тиграми или пантерами запрягал, кто-то себе гарем семитысячный собирал, а этот себе передвижной дворец со всеми удобствами на слоне отгрохал. Интересно, а если у слоника гон начнётся, Гаджараджа не укачает, пока их всех будет ритмично ушатывать в процессе слоновьей Камасутры?»

С такими мыслями Кродхан направился к армии Махендрагарх.

Вблизи зверушки-переростки выглядели ещё более внушительно, чем издали. Машины для убийств и вскрытия обороны около девяти-десяти метров в холке и минимум с дюжиной тонн мясца были закованы в шипастые доспехи, а бивни и вовсе чернели накладками из обсидиана. Тварей, видимо, в своё время создал химеролог и добился получения соответствующего потомства. Так что триста слонов с лёгкостью могли бы вскрыть оборону Раджпутана. Подобные силы нужно было выводить из игры в первую очередь, и, в отличие от Малявана, Кродхан вступать в уговоры дипломатическими способами не собирался.