«Златой перстень», конечно, технический термин. Это не что иное, как златопечатная грамота, византийский хрисовул. Согласно Аристакэсу Ластивертци, Григорий Магистр получил деревни и города в феме Месопотамия буквально через грамоту и «Златой перстень»[1067]. В своей надписи магистр Аарон оповещает население, что он «доставил грамоту освобождения, (скрепленную) златым перстнем». Свое XLIV послание настоятелю Мармашэнской обители, озаглавленное «Отцу Состинэсу касательно златого перстня» (?????? ???? ?????????), Григорий начинает словами: «Вот, высылаю грамоту с вестями, несущую на себе пышную царскую печать, (наложенную) драгоценным арабским камнем — из царского дворца, записанные цветисто и нарядно, особым образом и подписанные искристыми, пламенного цвета красными чернилами императорские строки, которые никогда не увянут и не иссякнут!»[1068]. По словам Григория, эта грамота составлена по совету благомыслящих лиц из синклита, и вот Мономах высылает ее — «могущественное слово, снабженное златой печатью». Это послание — как бы параллель нашей надписи. Григорий сообщает Состинэсу, что труды его увенчались успехом. В грамоте воздается хвала всемогущему, который не дал угаснуть лампаде веры. «Но не только это. Сие — златой перстень о весте, патрикии и протоспафарии; он (император. — К. Ю.) выслал моим братьям пять славных титулов (??? ? ???? ? ?????? ? ??????????? ???? ???????, ???? ???????????? ???? ??????? ??????? ??)». Император сделал это через посредство благочестивого ректора (имя которого не называется) и его, Григория. Далее Григорий еще и еще раз напоминает о своей роли в получении хрисовула и просит настоятеля либо самому явиться, либо выслать «братьев», чтобы принять «златой перстень» (????? ???????)[1069].

Итак, упомянутый в надписи «Златой перстень» — это византийский хрисовул, которым Константин Мономах жаловал «освобождение» церквам Кечаройка. Событие настолько значительное, что бджнийский епископ Йовханнэс счел себя вправе высечь надпись по этому поводу (Кечаройк, очевидно, входил в его епархию). Чтобы не возвращаться более к частностям, отметим, что упомянутые в надписи Йовханнэс и Барсэл известны только по данному тексту.

Что касается Хасана, то это, возможно, отец другого магистра — Григория, оставившего надпись от 1003 г. на той же южной стене церкви Богоматери в Кечаройке. Хасан, как и его сын, принадлежал, по-видимому, к тому же роду Пахлавуни[1070].

Привилегия, жалованная Константином Мономахом, сводится к «освобождению» церквей Кечаройка. Речь идет, разумеется, об освобождении (полном или частичном) от государственных налогов и юдатей. Примеры подобного осмысления терминов «азат» — «свободный», «азатем» — «освобождать», «азатутюн» — «свобода» подобрать нетрудно. «Итак, сыны свободны», — говорит Иисус, имея в виду свободу от податей[1071]. Не останавливаясь на контекстах из нарративных источников[1072], обратимся к надписям, которые датируются X–XI вв. В надписи от 901 г. автор оповещает иереев об освобождении от царских налогов —???? ?????[1073]. Царь Смбат II в надписи от 987 г. освобождает от торговой пошлины — ??????? ?????????? ????[1074]. Царь Гагик I в надписи от 992 г. освобождает население от барщины — ??????? ??[1075]. Жена Йовханнэса-Смбата освобождает жителей Ереройка от тастака — ??????? ???????? ??????? Гагик II в надписи от 1041 г. освобождает от налогов жителей Мрэна — ??????? ?? [1076]. В надписи магистра Аарона говорится о хрисовуле: ???? ???? ???????? ??? ??????????. Наконец, в надписи Баграта Вхкаци снятие налогов также трактуется как «освобождение» — ? ??????? ?????? ??? ? ????? и т. д.

Наряду с приведенными терминами «освобождение» может быть выражено глаголами ??????, ???????[1077].

Таким образом, в Армении, так же как и в Византии, «свобода» могла означать освобождение, полное или частичное, от государственных налогов и податей[1078]. Льготу именно такого характера жалует Константин Мономах церквам Кечаройка в хрисовуле, упомянутом в надписи 1051 г. Характер же документа, время и обстоятельства его издания — все это наводит на мысль о родстве его с обычной экскуссионной грамотой. Как отмечал еще К. Н. Успенский[1079], самое существо экскуссионного пожалования построено в двух формулах: 1) ?????????-???????? ?? ??? ??? ??????? — «освобождаются от постоя и 2) ??? ????????u??? ??? ?????? ??????????u??? ??? ?? ??? ???? ??????? ??????????? — «посему мы возвещаем и обеспечиваем (ограждаем) всех от сакеллариев на все времена…». Глагол ?????????? — технический термин, он фигурирует в преобладающем большинстве грамот, жалующих экскуссию, и означает освобождение от податной зависимости. Среди этих грамот встречаются оформленные таким образом, что можно говорить не только о родстве с ними, но и тождестве упомянутого в надписи хрисовула об «освобождении». Так, в сигиллии Константина Мономаха от того же, 1051 г., пожалованном хиосскому Новому монастырю, говорится, что император признал право собственности на монастырь Калофикии и подарил монастырю 24 парика. В дальнейшем было подтверждено, что эти парики навсегда получают полную свободу и экскуссию, им не угрожают насилия и «новшества», они свободны от всех казенных повинностей[1080]. Из контекста явствует, что термин «свобода» и «экскуссия» (?????????? ?????? ??? ???????????) фигурируют в качестве синонимов.

Определение, данное упомянутому в надписи документу, показывает, что экскуссия, которая в XI в. уже широко распространилась в Византии, начала проникать и в присоединенную к империи Армению. Разумеется, данные надписи слишком ограниченны, чтобы рассмотреть экскуссию во всех подробностях или хотя бы выявить определенные ее черты на армянской почве. Однако если «Златой перстень» надписи — не что иное, как экскуссионная грамота, то, с известными оговорками, мы вправе предположить, что суть экскуссии существенных изменений в Армении не претерпела.

Экскуссии посвящена немалая литература, этот институт относится к числу сравнительно хорошо изученный[1081]. Византийская экскуссия «обычно отождествляется с западноевропейским иммунитетом»[1082], и делается это, надо сказать, с основанием. Представление о западноевропейском иммунитете как институте, оформляющем феодальные права на внеэкономическое принуждение, прочно вошло в нашу науку. В этом аспекте родилась новая по существу проблема — проблема отношений между владельцем иммунитетной грамоты и подвластными ему крестьянами. Подобное представление об иммунитете было с успехом перенесено и на византийскую почву; экскуссионная грамота рассматривается как документ, отражающий отношения не только между государством и иммунистом, но и между иммунистом и его париками. Таким образом, если к экскуссии — иммунитету подходить как к специфическому феодальному институту, то в нем следует выделить моменты, связанные, с одной стороны, с господством-подчинением, с другой — со способностью подчиненных создавать и обеспечивать себя средствами собственного существования. Иммунитет позволял феодалу реализовать санкционированные государством права на ренту и одновременно на личность непосредственного производителя, парика. Это обстоятельство важно подчеркнуть, потому что далеко не всякая экскуссия является иммунитетом. Из этого понятия надо исключить, например, податные льготы, которые Юстиниан II распространил на пожалованные им же церкви св. Димитрия солеварни[1083]. По мнению А. Грегуара, эдикт Юстиниана II является прототипом бесчисленных, становящихся все более и более многословными документов, подтверждающих всякого рода иммунитеты монастырям ('?????????,?)[1084]. Но можем ли мы говорить о феодальном иммунитете в случае, когда нам неизвестно, кто работал на солеварне и каковы были отношения между работниками и господами? Возможно, что на солеварне трудились наемные — мистии[1085], тогда налоговая льгота не могла влиять на отношения господства и подчинения. Не исключено, что сами монахи добывали и перерабатывали соль, и тогда податная экскуссия (этого термина, правда, в эдикте нет) далека от подлинного иммунитета.

Не является иммунитетом в интересующем нас смысле экскуссия на суда[1086], самовольное освобождение, «самоосвобождение», если можно так выразиться, влахов и болгар от уплаты налогов Лавре[1087] и ряд других случаев, когда податная или иная льгота не регулирует отношений господства-подчинения.

Экскуссия является актом милости императора, оформляется императорским хрисовулом или (реже) документом, исходящим от высшего должностного лица. Во всех случаях государство поступается своими непосредственными выгодами в пользу отдельного лица, что создает своеобразные отношения между центральной властью и иммунистом. С другой стороны, экскуссионная грамота, каков бы ни был характер перечисляемых в ней льгот, призвана удовлетворить в первую очередь экономическую заинтересованность иммуниста, заинтересованность в ренте, источником которой является труд зависимых или становящихся зависимыми крестьян. Византийская экскуссия X–XII вв. не обеспечивала полной экзимированности поместья, не всегда передавала иммунисту всю сумму выплачиваемых крестьянами налогов. «И все-таки при всей ограниченности экскуссия способствовала дальнейшему формированию феодальных порядков: освобождая феодала от необходимости платить налоги за своих зависимых людей, экскуссия прежде всего расширяла права феодала; она избавляла, далее, его владения от обременительных поборов в пользу фемных судей, податных сборщиков и их прожорливой свиты; наконец, пожалование экскуссии имело принципиальное значение — оно превращало поместье в привилегированное, выделяло его из общей массы обязанных всеми родами повинностей земель»[1088].

Как было сказано, экскуссия была институтом, оформлявшим прежде всего отношения господства-подчинения. В Византии этот институт сложился в условиях, когда частная форма эксплуатации непосредственных производителей на земле все больше и больше вытесняла государственную, в условиях разрушения общины, наступления на мелкую земельную собственность, постепенного закрепощения крестьян. Подобные процессы протекали и в Армении XI в., но начались они задолго до византийского владычества. В IX — Х вв. создаются независимые армянские государства, где ведущая роль принадлежит новой феодальной знати. Правда, говорить о полном и повсеместном исчезновении старой родовой знати — нахарарства[1089] — не приходится: у кормила Анийского и Васпураканского царств встали Багратиды и Арцруниды, в Тароне правили отпрыски Мамиконеанов, а начало роду Пахлавуни положил один из потомков Камсараканов. Но тон задавали новые феодальные фамилии, которые обрели силы в условиях новой, пусть не всегда устойчивой, армянской государственности. Новая знать утверждала свои права владения землями упраздненных нахарарских родов, утверждала свою власть над крестьянами, обрабатывающими эти земли. Ширилось также церковное и монастырское землевладение. Тарой, Васпуракан, Ширак, Вананд вошли в состав Византии, когда эти процессы достигли своей полной зрелости. Иммунитет в Армении, засвидетельствованный нашей надписью, вполне согласуется с исторической действительностью не только середины XI в., но и значительно более продолжительного времени. Следует думать, что в этом документе имелась в виду, как и в Византии, экскуссия крестьян, обрабатывавших земли кечаройских церквей и становящихся подвластными этим церквам, в то время как грамота трактовалась как отвечающая интересам прежде всего церковной братий. В таком случае эта грамота, как и в Византии, оформляла отношения господства-подчинения. История аграрных отношений в Византии X–XII вв. сохранила множество подробностей, относящихся к подобного рода актам, но распространять их на данный случай при скудости материала было бы опрометчиво.