Если честно, карнавал всегда казался мне несколько нудным и утомительным мероприятием, и это до некоторой степени объясняет избирательность в подборе материала. Однако я пересмотрел свои взгляды и теперь надеюсь переубедить тех, кто пока не относит себя к поклонникам карнавала.

Позвольте для начала перечислить мои собственные предубеждения. (Вероятно, вы тоже хотя бы отчасти их разделяете.)

В пластмассе есть что-то бездушное, но все знаменитые современные карнавалы (кроме Венецианского) охотно используют фиберглас [6] для изготовления парадных платформ и передвижных конструкций, а иногда даже масок. Но стекловолокно не в состоянии передать ни текстуру, ни характерные детали, и обеспечивать их приходится густым слоем распыляемых красок. (К моим предубеждениям впору бы добавить еще и этот пункт.)

В цветовой палитре крупных карнавалов флуоресцентные краски не господствуют, но даже в умеренном количестве они поднимают во мне волну недоверия к карнавалам вообще.

Толпа является универсальной особенностью всех знаменитых карнавалов и даже любого городского, в остальном совершенно непримечательного. На такое мероприятие нужно приезжать задолго до начала, а по окончании томиться в очереди на выезд. В промежутке же приходится бесконечно долго стоять рядов за пять (а обычно и еще дальше) от места действия и вытягивать шею, желая разглядеть поверх голов проползающие мимо кислотного цвета монструозные конструкции из пластика. Ноги с каждой минутой немеют все сильнее, и тошно даже подумать, сколько препятствий придется преодолеть на пути к общественной уборной, если таковая вообще имеется поблизости.

И еще: никто не любит марширующих оркестров. Вот совсем никто.

Ну и, наконец, имеется идеологический аспект. Если карнавал и правда являет собой разгул веселого безумия, то неужели грандиозные марш-парады отражают его дух? Вот эти люди в одинаковых костюмах, стиснутые в дружных рядах «конвоем» из трубачей и барабанщиков? От этого скорее веет армейским духом, а обещанной карнавалом радости, увы, нет и в помине.

Однако под мишурой часто обнаруживается другой карнавал — он-то и заслуживает нашего интереса. В книге я намеренно сосредоточился на празднествах в малых городах и сельских поселениях: им обычно уделяется немного внимания, а ведь именно они показывают раннюю стадию становления карнавала. К тому же это мой личный эстетический выбор.

Участники фольклорных карнавалов кто во что горазд делают костюмы из подручных материалов. В ход идут кожа, шкуры, рога, плетеная солома; лица чернят сажей или скрывают деревянными масками и капюшонами из овчины. Ряженые обычно собираются на городских площадях и центральных улицах, в сельских харчевнях и общественных пространствах, устраивают гулянья, иногда совсем небольшими группками обходят дома и дальние фермы.

Местные праздники успешно сосуществуют с более масштабными торжествами. Жители отдаленных сельских районов демонстрируют на региональных выставках и ярмарках обычаи своей местности. В последние годы подобные праздники проводятся с все большим размахом и привлекают гостей и туристов даже из-за рубежа. Костюмы и манера карнавалов сохраняют первоначальный вид, ведь там, где они проводятся, местная культура больше привержена традициям и наследию предков, чем в больших городах.

Не без удовольствия признаю: мой интерес к народным карнавалам возрастал параллельно вниманию к занятному жанру, в последние годы получившему название «фолк-хоррор» [7] .

Наверное, этим и объясняется моя склонность к исследованию темных и мрачных сторон карнавала и его истории. Понимаю: количественные свидетельства выдают меня с головой. Слова «кровь» и «кровавый» я использовал в тексте добрых три десятка раз, слово «язычник / языческий» — 29 раз, а «дьявол» побил все рекорды — 47 раз! Жуткими подробностями изобилуют главы, где зверские обряды, жестокие игрища и ритуальные убийства животных упоминаются в контексте римских и венецианских истоков карнавала. Прошу считать предупреждением: содержание книги может быть болезненным или напомнить о пережитой травме.

Слово «фолк-хоррор» явно намекает на жертвоприношения языческим божествам, но речь не об этом. Язычество у меня в книге представлено в сельских суевериях и народных верованиях. Они сурово осуждались строгим католическим и православным духовенством, но в сознании простого народа благополучно сосуществовали с христианскими традициями.

Оказалось неожиданно трудно доказать дохристианские корни карнавальной традиции, как бы ни утверждалось, что все следы ведут к культу Диониса. В заключительной главе «Как убивают Карнавал» я исследую ряд славянских обычаев, которые вполне обоснованно можно отнести к дохристианским временам.

Карнавальное шествие (гравюра), анонимный гравер, дизайн Адриана Питерса ван де Венне, 1599–1662 гг.

Любезно предоставлено Государственным музеем Амстердама по лицензии Creative Commons

На предыдущую книгу The Krampus and the Old, Dark Christmas («Крампус и мрачное Рождество стародавних времен», 2024) меня тоже вдохновила страсть к народным ужасам и глубокий интерес к культуре Германии. Этим также объясняется мое непропорционально большое внимание в этой книге к немецким обычаям.